Запретная тема: Что нам делать с Казахстаном? Досужие мысли над картой мира. Часть 5


Альберт Акопян, 8.08.2016 22:09


Среди стран с «сумасшедшей географией» принято называть Чили, вытянувшуюся почти на 5000 километров, или Нидерланды, треть которых лежит ниже уровня моря, или не имеющий выхода к морю Узбекистан, все соседи которого также не имеют выхода к морю. Россия заткнёт за пояс их всех.

Россия это два материка: один чуть меньше Австралии, другой в полтора раза больше. Они соединены перешейком шириной в сотню километров. Лесостепь, городок Ишим, одна автомобильная и одна железная дорога. Севернее – болота до самого Ледовитого океана. Южнее – Казахстан.

Казахстан и особенно межэтнические отношения в этой стране – тема почти подцензурная: ближайший союзник. А ещё – самоцензурная. Никого резкие высказывания российских политиков и СМИ не раздражают и не пугают так сильно, как… русских Казахстана: «Вы брякнули и забыли, а нам здесь жить. Что, в России все проблемы уже решили?». Ну, попытайтесь им втолковать, что это психология заложника. Мы не возьмемся. Но постараемся писать по возможности деликатно.

У каждого народа своя правда. Для казахов это их Тюркский каганат, родившийся в их степях полторы тысячи лет назад. Это их государство – наследник улусов Джучи и Джагатая – политический союз трёх жузов, которые отстаивали свою независимость ещё 300 лет после падения Казани и Астрахани на западе и Монголии на востоке. Кто, как не они, имеет право носить имя «казак» – «вольный»? (Для отличия их от воспринявших это название русских казаков, в 1930-х было принято остроумное решение – изменить имя казахов и передавать второй гортанный /к/ буквой «х».) Для казахов происходящее в Казахстане – закономерное и справедливое преодоление последствий колониализма.

У русских своя правда. Это сократившееся вдвое за 25 лет русское и т.н. «русскоязычное» население. Это русские города с 300-400 летней историей, переименованные уже официально или еще неофициально, на стадии «приучения». Это вытеснение представителей «не титульных» наций на обочину политической и общественной жизни. Это бытовой национализм, ранящий больнее всего. «Вы держитесь, здоровья вам, хорошего настроения» – мы эту фразу как будто 25 лет слышим», – пошутил один «нетитульный» казахстанец. Чувства многих здешних русских можно было бы назвать безысходностью. Но именно это слово не подходит: исход это то, что им и оставлено.

Примирить эти две правды невозможно. И вообще, фразы о том, что «из любой ситуации есть выход», что «сторонам следует найти компромисс» – невероятная глупость, бездумный штамп. «Компромиссом» называют условия, которые навязала победившая сторона, если по каким-то причинам она не считает нужным подчеркивать поражение другой стороны. А тот, кто хоть раз оказывался в безвыходной ситуации (но всё же сейчас читает эти строки), знает: выход нашелся только после того, как мозг осознал весь ужас безвыходной ситуации. Никакого логического противоречия. Просто случилось чудо.

Будем исходить из презумпции добросовестности президента Нурсултана Назарбаева и согласимся с тем, что сегодняшнее положение русских в Казахстане – это максимум того, что он смог отстоять в борьбе за права «каждого казахстанца» против «деструктивных сил».

Но что дальше? За ним нет монолитной корпорации друзей-единомышленников. Ему 76, но нет никого, кого можно было бы включить в гипотетический круг «наследников». Чего стоят перипетии историй с зятьями и прочими родственниками. Есть только ситуативные союзы, зыбкие группы и комбинации по интересам.

Послушайте! Но ведь эта ситуативная «текучка» и есть демократия! Ну… почти. Она была бы демократией, если бы группы и союзы обкатывались и перетирались в парламенте и прочих институтах публичной сферы. Да, о них знают, о них говорят в кругу знакомых и даже намекают в СМИ, но они подспудны. Дай Бог крепкого здоровья Нурсултану Абишевичу, но в час «Х» этим группам и союзам предстоит совершить стремительный бросок к власти.

Победят самые решительные, организованные, способные указать массам понятную цель и понятного врага. Здесь возможны немыслимые союзы. Например, олигархов и отучившихся в Лондоне кристально белых воротничков с теми, кто вообще не признаёт воротников, как признак одежды слуг шайтана. Более того, именно такие союзы представляют реальную силу любого мятежа (или революции – в случае успеха).

Еще один штамп: «Восток – дело тонкое». Красивая фраза прекрасного фильма, ушедшая в народ. Хотя сам фильм Мотыля показывает, что Восток – дело жестокое и кровавое.

Вмешается ли Россия или молча примет оставшиеся четыре миллиона соотечественников? Не знаем. Это не тема материала.

Но укажем еще на один штамп, им оперируют те, кто говорит о возрождении «советского империализма». Они не желают или неспособны видеть разницу между империализмом и ирредентизмом – политикой, направленной на объединение народа в границах одного государства. Тот «интернациональный империализм» основывался на щедрых границах для «угнетенных». Но «СССР 2.0» не будет. Хождение по граблям – не самое достойное занятие. Ирредентизм же сметает границы. Насколько справедливо для соседних народов – во многом зависит и от них. О сути «компромиссов» мы уже поговорили.

А отсюда осталось разобрать последний (надеюсь) штамп: «Политика искусство возможного». Возможное всегда на поверхности. Осуществлять его легко и приятно. Для этого вовсе не обязательно быть политиком, достаточно быть посредственным функционером. Политик же должен предвидеть вызовы и брать на себя ответственность за их превентивное решение, должен обладать искусством делать невозможное.

Слободан Милошевич победил уже тогда, когда судьи Гаагского трибунала отказались от идеи привлечь его к ответственности за «геноцид» в Сребренице в 1995 году. Слишком много доказательств удалось собрать сербским правительственным и неправительственным организациям к началу процесса в 2002-м, доказательств, подтверждавших то, что все боснийские военнослужащие, сдавшиеся в плен, были в течение нескольких недель переданы боснийской стороне, а погибли те, кто с оружием в руках пытался прорваться через линию фронта и был уничтожен в боях. Все они скопом, даже многие из тех, кто погиб ранее, были записаны в «жертвы геноцида». Включая и тех, кто вырезал три тысячи жителей сербских деревень в окрестностях Сребреницы, Жепы, Горажде. Понятно, что они боялись сдаться в плен и пошли на прорыв. Ведь там все всех знали. Теперь они навсегда жертвы «геноцида», а их жертвы – никто. Историю пишут победители.

Милошевича судили только за «геноцид» в Косово. Но и здесь он, защищая себя самостоятельно, возил свидетелей обвинения носом по паркету. Чего стоит допрос им британского генерала Древенковаца из миссии ОБСЕ по «бойне в Рачаке», давшей НАТО повод к «гуманитарным бомбардировкам» Югославии. («Сербы не предупредили нас о начале операции в Рачаке!» – «Неужели? Господа судьи, ознакомьтесь с аудиозаписью телефонограммы» – «Да… Я забыл. Но наших представителей не подпустили к селу!» – «Неужели? Господа судьи, ознакомьтесь с этими фотографиями и видеозаписью» и т.д.). Он должен был умереть до вынесения вердикта. И он умер.

Тем не менее, Слободан Милошевич, возглавив страну в самый трудный, в прямом смысле слова – судьбоносный момент, так и не стал великим политиком. В 1992-м президент Хорватии Франьо Туджман предлагал ему всю Боснию: «Только оставь Хорватию хорватам», но Милошевич хотел еще и треть Хорватии. Ситуация менялась не в пользу Сербии. Туджман просил уже и хорватскую Герцеговину. Милошевич отступил и соглашался теперь… на автономию сербов в Хорватии.

В мае 1995 года на банкете в резиденции лорда-мэра лондонского Сити Франьо нарисовал на салфетке забавную карту Боснии, напоминавшую символ «Инь-ян» – карту полюбовного раздела БиГ между Сербией и Хорватией (о судьбе бошняков-мусульман речь вообще не шла). Слобо опять заупрямился. В августе того же года была потеряна Сербская Крайна в Хорватии. Затем Босния. Затем Косово.

Милошевич всегда был готов что-то уступить. Увы, уступить то, что в глазах масс ещё принадлежало ему и им, а на самом деле – уже нет. Политик с большой буквы должен был это понять и взять ответственность на себя.

Излагаемое ниже и, тем более, прилагаемая карта это ни в коем случае не призыв к насильственному изменению государственных границ России или Казахстана. Это мысли о том, какие внутренние конституционные изменения могли бы провести элиты Казахстана, чтобы упредить процессы, которые не зависят ни от их желаний, ни от доброй воли руководства соседнего государства: эта добрая воля не в состоянии предотвратить то, что назрело в самом Казахстане в результате внутренних процессов.

Одно дело – возможное международное вмешательство для стабилизации ситуации и во взаимодействии с легитимным правительством Казахстана. Другое дело – вмешательство в условиях хаоса с целью защиты соотечественников. Здесь предсказать предел необходимого гораздо сложнее.

Выход – в федерализации Казахстана. Казахстана – Казакии. Впрочем, более правильное с точки зрения казахского языка название «Казакстан» звучит вполне по-русски, ведь слово «стан» в русском языке прижилось тогда же, когда и «казак», и может быть только чуть расширено в своем значении. Ну, довольно слащавых песен.

Федерализация не по границам областей, а через создание двух равноправных регионов – «Южного» и «Северного» – казакского/казахского и казачьего/козачьего. Со столичным округом «Астана-Целиноград» между ними. Никакого форсированного переселения народов в свои регионы. Полное сохранение существующей схемы экономических отношений, их постепенное, в долгосрочной перспективе, преобразование в региональные комплексы. Да, Южный регион будет богаче, поскольку в нем остается почти весь нефтегазовый комплекс Казахстана, но не всё этим определяется.

KazakhstanLE1.jpg

Урал – Ишим – Иртыш. Урал от устья до Орской излучины. Оттуда к Державинской излучине Ишима и к его истоку. Далее к Курчатову на Иртыше и вверх по нему и по Нарымскому хребту к китайской границе. Внятная граница двух народов. Реки, на которых будут лежать русские города: Гурьев, Уральск, Целиноград, Семипалатинск, Усть-Каменогорск, и казахские города напротив них: Атырау, Орал, Астана, Семей, Оскемен. Возможно, даже, что Россия пойдет на такой шаг, как поэтапный обмен левобережья Оренбургской области (Соль-Илецк) в пользу Южного (казахского) региона Казахстана на часть Уральской и Гурьевской областей Северного (казачьего) региона.

Повторим, это были просто мысли о том, какие упреждающие внутренние конституционные изменения могли бы провести элиты Казахстана, если они осознают происходящее и в состоянии представить худший сценарий (чего не смог Милошевич). Могут представить такую северную границу Казахстана, как, скажем, «Байконур – Балхаш».

Альберт Акопян (Урумов)

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии