Как СБУ развалила «дело Моторолы»


Альберт Акопян, 22.10.2016 17:07


Рядовой ВСУ Игорь Брановицкий, позывной «Натрий». Подполковник Армии ДНР Арсен Павлов, позывной «Моторола». Эти имена теперь надолго рядом. Брановицкий погиб или умер в плену. СМИ и политики Украины заявили, что его расстрелял Павлов. Однако официального обвинения именно по факту смерти Брановицкого украинские власти за полтора года с 21 февраля 2015 года и до 16 октября 2016 года, дня гибели Павлова, ему так и не предъявили. Более того, развалили само дело. Почему?

Боец 81-й отдельной аэромобильной бригады Вооруженных Сил Украины (ВСУ) Игорь Брановицкий попал в плен 21 января 2015 года — в составе последней группы, оборонявшей Донецкий аэропорт. Ровно через месяц, 21 февраля в результате обмена были освобождены украинские бойцы, оказавшиеся в плену вместе с Брановицким. Среди них — Юрий Сова, который и сообщил, что Брановицкого расстрелял Арсен Павлов, Моторола.

В тот же день Служба безопасности Украины (СБУ) оформила подозрение Арсену Павлову по статье 438 УК (нарушение законов и обычаев войны). Казалось бы, всё понятно. Именно так подается реакция украинского государства на факт гибели Игоря Брановицкого. Но есть нестыковки.

Обмен пленными (Юрий Сова 31-й в списке) на блокпосту №31 в районе населенного пункта Желобок, в Славяносербском районе имел место 21 февраля в 20:00 по формуле: 140 украинских военных на 52 ополченца и четырех женщин — матерей ополченцев. (Кстати, согласно терминологии украинской стороны, она передает «боевиков», а получает «заложников».)

Заявление СБУ о подозрении Арсену Павлову было сделано в тот же день, но не после 20:00, а около полудня. Причем, сделавший заявление руководитель Главного следственного управления СБУ Василий Вовк упомянул, что подозрение было оформлено ещё накануне, т.е. 20 февраля.

Вовк добавил, что некие уже «освобожденные заложники» свидетельствуют о том, что Моторола «просто подходил и из пистолета убивал людей». Подчеркнем: он заявил об этом за день до освобождения Совы и других выживших «киборгов» (защитников аэропорта по украинской терминологии), кроме одного бойца остающегося в плену, Тараса Колодия.

Трудно предположить, что Юрий Сова или кто-то другой из его группы имел возможность и рискнул бы каким-то образом передать из плена рассказ о гибели Брановицкого. Правда, еще 5 февраля в районе Марьинки также состоялся небольшой обмен (девять украинских силовиков на семь ополченцев и женщину). Возможно, кто-то из обменянных под Марьинкой и передал рассказ.

Но в этом случае, не понятно, почему СБУ не отложила своё заявление по Мотороле хотя бы на сутки, чтобы не подвергать угрозе источник информации, точнее, всю группу «киборгов». Более того, на это заявление не обратили внимания и в ДНР.

Ещё больше запутывает ситуацию другая фраза из того же заявления руководителя Главного следственного управления СБУ: «Что касается гражданина Павлова, который больше известен как «Моторола», его сейчас ищут. Возможно, его собратья уже и уничтожили. Они уничтожают друг друга, пытаясь выйти на оперативные позиции».

Украинские СМИ, блогеры, силовики и политики много раз объявляли Моторолу погибшим. Только во время боёв за аэропорт, по словам самого Арсена Павлова — «шесть или семь раз». По словам Совы, Моторолу украинские бойцы считали погибшим и 21 января. (Действительно, 18 января сразу несколько украинских волонтёров сообщили о его гибели: «Моторола 200-ый. В ад отправился от осколка», «Тело найдено. Не знаю, что с ним делать. Воняет тварь», «Моторола кирдык, наша 93бр его «зажмурила»» и т.п.)

Получается, что когда через месяц после потери аэропорта в СБУ возбудили уголовное дело и Вовк делал заявление, в ведомстве либо всё ещё не были уверены в гибели Моторолы, либо знали, что он жив, но Вовк своей фразой «усыплял бдительность противника».

Возможно и третье объяснение — особенности мировосприятия, если не сказать — психики самого генерала Василия Вовка и то явно гипертрофированное место, которое занимает в его сознании командир батальона «Спарта». Даже после своей смерти.

17 октября 2016 года, на следующий день после гибели Моторолы, теперь уже бывший начальник Главного следственного управления СБУ заявил: «Убийство Моторолы — фейк. Это инсценировка. Скорее всего, он в России. Где-то за Байкалом прячется. Всех защищенных Москвой людей отправляют в том направлении. Это не человек, это лицо. И это лицо должно сидеть в тюрьме. Причем не у нас, а в России. Вот они его и спрятали. Сделают вид, что похоронили, и всё».

И вот этот человек возглавлял Главное следственное управление СБУ при президенте Викторе Ющенко, после «Евромайдана»  был снова назначен на эту должность и.о. президента Украины Александром Турчиновым и окончательно уволен 19 июня 2015 года сразу после снятия с должности главы СБУ Валентина Наливайченко.

Он же награжден орденом Богдана Хмельницкого за расследование дела о «геноциде украинского народа» в 1932-1933 годах. Он же как-то рассказывал: «Задержанных российских генералов у нас нет. Самые крупные «птицы» — полковник и два майора ГРУ». Он же возбудил уголовное дело против Арсена Павлова.

На что ещё опиралось такое следствие кроме рассказа Совы? Есть знаменитая аудиозапись, где некто, кого корреспондент KyivPost представляет как Моторолу (о результатах официальной экспертизы аудиозаписи не сообщалось), в ответ на вопрос украинского журналиста о причастности к гибели Брановицкого, матерится и бросает, что он лично расстрелял 15 пленных.

Эти слова предполагаемого Моторолы называют «собственным признанием Моторолы в убийстве Брановицкого». Но средневековый принцип процессуального права «признание — царица доказательств», тем более, сделанное в неофициальном общении, сегодня не работает.

Есть несколько озвученных версий событий того дня — 21 января 2015 года, когда попал в плен и погиб Брановицкий — в первую очередь сильно отличающийся от рассказа Юрия Совы рассказ матери Брановицкого (если ей так описал события кто-то из других бывших пленных, или рассказ основан уже на материалах следствия, то тем хуже для обвинения).

Там меняется последовательность событий, их характер. Так в одном рассказе, в расположении батальона «Сомали» (командир — Михаил Толстых, «Гиви»), пленным оказывают медпомощь, кормят и угощают сигаретами, а в другом — жестоко избивают. Моторола достает пистолет «ТТ», но до того, как пленные поняли, что товарищ мёртв, они думали, что Моторола стрелял из травматического. А стрелял ли вообще? И т.д. и т.п. Наконец, Моторола перед убийством Брановицкого произносит разные речи. Короткие, а потому разнобой объяснить очень трудно: органы чувств обострены. Есть несколько других описаний, но все они явно восходят к версиям Совы или матери Брановицкого.

Никто, кроме Совы, публично о гибели Брановицкого рассказывать не стал. Это не объяснить мерами безопасности: в МГБ ДНР, как и в СБУ, собрали, проверили и сохранили личные данные людей, оказавшихся у них в плену. Это рутинная процедура.

Свидетели из заявления Вовка, о которых он сообщил в полдень 21 февраля, ещё до освобождения «киборгов», т.е. если это какие-то другие реальные бывшие пленные, тоже ни о чем не рассказывали.

Сколько было свидетелей? В интервью BBC в апреле 2015 года Сова сказал, что в плен в аэропорту попали 16 человек, включая четверых раненых, которых отправили в донецкую травматологию.

Остальные 12, по словам члена мониторинговой группы Amnesty International Кразимира Янкова, были в помещении вместе. Т.е. свидетелей было 11. При этом Янков говорит, что «есть, минимум, пять свидетелей того, как один из лидеров боевиков Моторола убил пленного защитника донецкого аэропорта Игоря Брановицкого».

Почему же не годятся в свидетели остальные пленные, находившиеся в помещении (не считая Колодия, который всё ещё в ДНР)? Почему ничего не рассказывают хотя бы те четверо свидетелей Янкова, помимо Совы? Плюс гипотетические свидетели Вовка. Тайна следствия? Но тогда почему сделано исключение для свидетеля Совы?

Вывод простой. Сначала Главное следственное управление СБУ под руководством Вовка заводит против Моторолы дело с предъявлением «бронебойного» обвинения в расстреле пленных вообще. А через несколько дней подбирает подходящего свидетеля из освобождённых — Сову. «Не дело по свидетельствам, а свидетельства под дело».

Аргументы в пользу версии о фальсификации свидетельств? Дело против Моторолы по статье о военных преступлениях было возбуждено 21 февраля 2015 года. Через четыре месяца, 19 июня 2015 года Василий Вовк был отправлен в отставку. И еще через пять месяцев, 20 ноября Украина направила в Интерпол материалы на Арсения Павлова для объявления в международный розыск.

Но запрос в Интерпол был сделан не по обвинению в нарушении законов и обычаев войны, и даже не по обвинению в «обычном» убийстве, которое проще в процессуальном плане. Запрос был сделан по обвинению, которое Интерпол заведомо должен был отклонить — об участии в незаконных вооруженных формированиях (НВФ), которое Интерпол рассматривает как политическое.

14 июня 2016 года Интерпол отказал Украине в розыске Арсена Павлова. «Интерпол вернул нам документы с мотивировкой о политическом характере дела Моторолы. Нам это непонятно. У нас он является подозреваемым и есть решение суда о его аресте», — «удивился» замначальника Главного следственного управления СБУ Виталий Маяков.

Нардеп Верховной Рады и советник главы МВД Арсена Авакова Антон Геращенко, видимо, принял «недоработку» за чистую монету. «Я думаю, что в ближайшее время следователи СБУ, которые вели дело по Мотороле, внесут изменения, обвинят его в убийствах, в которых он сам неоднократно признавался, и он будет находиться в международном розыске», — пообещал Геращенко.

Многие решили, что СБУ плохо знакомо с уставом Интерпола и крупно опозорилось. Что-то подсказывает, что дело обстоит иначе. Новое руководство СБУ решило лишь «немного опозориться» с отклонением запроса по формальному признаку, чем крупно — с отказом после изучения Интерполом дела по серьезным обвинениям. За прошедшие до убийства Моторолы три месяца новый запрос в Интерпол подан не был.

Т.е. избавившись от Вовка, СБУ избавилась и от «дела Моторолы».

Разумеется, не из любви к командиру «Спарты». Логичнее предположить, что задний ход был дан из других опасений. Убедить остальных 10 (девять без Колодия) «свидетелей» дать нужные показания, похоже, не удалось.

Остаётся только один вопрос. Что же случилось с Игорем Брановицким? Противоречия в опубликованных рассказах ставят ряд серьезных вопросов, но без предположений на основе предположений все же не обойтись. А расследования, настоящего расследования, скорее всего, не будет.

Если кто-то в нём заинтересован, то ДНР. Есть аксиома: что бы ни случилось с военнопленным, по меньшей мере, долю ответственности несет сторона, удерживающая пленного.

И меньше всего расследование нужно украинской стороне. В её национальном сознании для Моторолы теперь создана удачная ниша: «Злодей убил Героя. Герой был отомщён». Ею можно заместить, психологически компенсировать в национальном сознании то унижение, которое украинские военные, политики и пропагандисты терпели от Моторолы 2,5 года. Правда, в нарушение законов жанра, его называют «автомойщиком», ещё больше унижая своих военных, политиков и пропагандистов, но это уже особенности мировосприятия теперь уже значительной части населения.

Сегодняшняя эйфория на Украине понятна: командира «Спарты» боялись и, что удивительно, продолжают бояться. От Вовка, отправившего Моторолу в тюрьму за Байкал, до футбольных фанатов, которые заглушают страх коллективными оскорбительными речёвками про врага. Как это делали наши далекие предки, если не на поле боя, то у себя в пещере. Видимо, сознание подсказывает, что им есть, чего бояться.

Альберт Акопян (Урумов)

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии