Союз «братских народов» — путь к новой братоубийственной войне


Альберт Акопян, 2.04.2018 08:41


Чуть более половины граждан Украины (51,1%), участвовавших в ноябрьском опросе общественного мнения, заявили, что украинцы и русские — это братские народы. Эти прекрасные результаты ставят Россию перед тяжелым, почти неразрешимым выбором.

Ведь что такое «братские народы»? Это понятие практически незнакомо западной политологии и социологии. Неполиткорректное уже «братство во Христе» и «братство по оружию» в годы войн, вот, пожалуй, всё. Французам в голову не придет назвать «братскими народами» не только итальянцев или каталонцев, но даже франко-швейцарцев или бельгийских валлонов.

Понятие «братские народы» пропагандировалось в Югославии, где по переписи 1981 года свыше 1,2 миллиона граждан (5,4%) идентифицировали себя не как сербов, бошняков, хорватов, македонцев, а как «югославов» (еще в 1971 году только 270 тысяч или 1,3%). Среди молодых людей в 1981 году назвали себя югославами 14%. На глазах рождалась не только новая нация, но нация — единый этнос, народ.

Это понятие было широко распространено в СССР, его синонимом стало понятие «советский народ». Но опасаясь обвинений в насильственной ассимиляции, ответ: «советский» или что-то подобное при переписях не допускали.

Однако интерес к самоидентификации граждан Советского Союза проявляли определенные зарубежные службы. Так, в конце 1970-х в анкете одного европейского молодежного мероприятия появилась опция: Soviet или Russian, Ukrainian, Kazakh и т.п. Подавляющее большинство участников из СССР не задумываясь отметили галочкой Soviet. Да, «выборка» нерепрезентативная: члены делегаций отбирались, но многие ребята из Эстонии выбрали квадратик Estonian, а сопровождающие узнали о «новшестве» в анкете не сразу.

Понятие «братские народы» применительно к странам социалистического содружества вообще не имело этнической составляющей.

В то же время о «братстве» британских колоний Новой Англии писали будущие отцы-основатели США, за несколько столетий до этого — предводители швейцарских кантонов.

А вожди Великой французской революции, отказавшись, в конце концов, от христианства и от христианского смысла слова Fraternité в лозунге: Liberté, Egalité, Fraternité, решили придать ему этнический смысл. Дело в том, что еще в конце 18 века даже многие нормандцы и бургундцы считали себя отдельными народами, не говоря о гасконцах и провансальцах, чьи языки были ближе к испанскому и итальянскому, чем к французскому центральной провинции Иль-де-Франс.

Можно вспомнить и о том, как долго и в каких муках рождалась русская нация из некогда люто враждовавших княжеств и земель. И первым шагом к этому становились договоры, начинавшиеся словами о «братской любви». Много раз нарушаемые, но возобновляемые снова и снова.

Даже сегодня на юге Псковщины и кое-где на Смоленщине можно услышать «дзеканье»: «дзень», «дзело» и узкое «е», почти «сіно», «ліс» (при том, что в белорусском узкое «е» позже расширилось, но сохранилось в украинском). Даже в 19 веке в памятнике «Тысячелетия Руси» не рискнули увековечить Ивана Грозного. Даже сегодня любой уважающий себя тверич в ходе «задушевной беседы» обязательно перейдет на исторические темы и упомянет, что столицей Руси по праву должна была стать Тверь, а не «масквачи».

Вывод? Правильно. Понятие «братские народы» имеет исключительно переходной характер. Это путь к созданию одного народа. В случае неудачи — к братоубийственной войне.

Респондентов Центра политических и экономических исследований им. Александра Разумкова, назвавших русских братским народом, понять нетрудно. Даже после оценок ООН о 10 тысячах погибших на востоке Украины. Потому что четыре пятых погибших — жители Донбасса. Они же потеряли дома, имущество, работу, терпели страх, голод и холод.

Граждане «остальной Украины» могут убеждать себя в том, что хлопцы из Тернополя, Винницы, Черкасс погибли, «защищая Украину». Но это те же люди, которые говорили, что хлопцы едут «усмирять «даунбасов» и «лугандонов»». Т.е. вовсе не видели в последних часть Украины и украинского народа. Их ехали убивать, а не защищать.

Они же знают, что большая часть их мертвых — не мобилизованные, а «добровольцы», отправившиеся на Восток — кто прямо с Майдана, кто на волне шовинистической пропаганды, кто просто поживиться.

И еще они поняли, почти через три года войны, что причина сегодняшних экономических бед Украины — не 2% ВВП, расходуемых на оборону, а неистребимая коррупция, подлость и непрофессионализм новых властей, предательство ими национальных интересов страны, то, о многом из чего их предупреждала Россия. Европа указала украинцам их место. Почему бы им снова ни назвать русских «братьями»?

Но стоит ли нам обманываться или пытаться обмануть их? Стоит ли приветствовать эту, да, объективно положительную тенденцию? Поощрять ее каким-либо образом, обещать им «печеньки»?

Или честно и правильно будет сразу сказать: «Ребята, на новый, третий или четвертый круг по граблям Россия не пойдет». Не будет больше империи. Потому что «империя по-русски» — это дешевый газ и прочие преференции «угнетаемым» в ущерб «угнетателю». Пока вы будете зализывать раны и співати впівголоса «Ще не вмерла Україна».

Не будет больше союза «братских народов» до новой братоубийственной войны. Будет Россия от Карпат до Камчатки. Вам это надо? Нет? Тогда забудьте и вопрос, и ответ по поводу братских народов. Надо?! Ну… тогда… просто назовите себя русскими (рускими, руськими, русинами — если вам так будет проще).

Как это сделал Олесь Бузина, которого вы убили: «Как только ты понимаешь, что украинец — это всего лишь такой русский, на тебя нисходит благодать. Ты успокаиваешься и несешь свой крест».

Боитесь? Оно понятно. Скажите это в себе. Скажите самому близкому человеку. Скажите детям и внукам. И морок 100-летней лжи и мифов падет. Иначе никак.

Альберт Акопян (Урумов)



или по почте

Сегодня в СМИ

Сергей Удалов




Свежие комментарии