24 мая 2017

Атомную бомбу мы создали сами


Континенталист, 30 марта 2016   –   cont.ws  1


Наша советская разведка не в кино, не в книгах, а в реальной жизни была крайне слаба и это естественно, потому что мы жили в другой высшей цивилизации и опускаться на уровень граждан Европы, а тем более Америки нашим разведчикам было очень трудно. Славу нашей разведке создали на Западе и их верные слуги внутри страны с целью умаления роли советских учёных, инженеров и рабочих в создании ядерного и других наукоёмких видов оружия. Но фактически проект по созданию ядерного оружия был выполнен, благодаря высокому интеллектуальному уровню и глубоким знаниям наших учёных и инженеров, сообразительности наших рабочих и техническому уровню развития государства, позволившему решить сложнейшие вопросы создания ядерного оружия.

Работы по созданию атомной бомбы начались в СССР не в 1945, а в 1938 году созданием Комиссии по атомному ядру в Академии наук. 25 ноября было принято постановление президиума АН СССР «Об организации в Академии наук работ по исследованию атомного ядра». Председателем постоянной комиссии по атомному ядру стал академик С. И. Вавилов». В комиссию вошёл целый ряд известных учёных физиков, в том числе И. В. Курчатов, а так же представители Украинского физико-технического института. На днепровской дамбе было установлено исследовательское оборудование, и до начала войны добывалась тяжёлая вода.

Слово «совершенно секретно» на документах, связанных с урановой проблемой появилось ещё до войны и поэтому очень трудно полностью восстановить путь развития советской атомной промышленности. Но очевидно, что с 1938 года работы над атомным проектом активно проводились. Это видно, например, из письма от 5 марта 1938 года научных сотрудников председателю СНК СССР В. М. Молотову: «За последние годы исследования в области атомного ядра развивались весьма интенсивно. Атомное ядро стало одной из центральных проблем естествознания. За короткий период сделаны исключительной важности открытия: обнаружены новые частицы – нейтроны и позитроны, достигнуто искусственное превращение элементов. Эти и ряд других крупнейших открытий привели к принципиально новым представлениям о строении материи, имеющим исключительное научное значение… Развитие работ по ядерной физике в Союзе получило уже большую поддержку со стороны правительства. Был организован ряд ядерных лабораторий в крупнейших институтах страны: ядерные лаборатории в Ленинградском физико-техническом институте, такие же лаборатории в Украинском физико-техническом и в Физическом институте Академии наук СССР, усилены лаборатории Радиевого института.

Некоторым из них были предоставлены большие средства для создания технической базы, весьма сложной и дорогой в этой области. Такая база в виде высоковольтного генератора и грамма радия имеется в Украинском физико-техническом институте, Физический институт Академии наук СССР также располагает для своих работ граммом радия…».

В этом письме учёные просят выделить Ленинградскому физико-техническому институту два грамма радия и ускорить темпы по строительству циклотрона. Но приведён текст письма, так как из него видно, что не по мановению волшебной палочки в виде разведки, а напряжённым многолетним трудом была создана в Советском Союзе атомная бомба.

На одном из симпозиумов, проходивших в настоящее время, директор Федерального ядерного центра «Арзамас-16» Радий Илькаев в своём выступлении сказал: «Без развития фундаментальной науки невозможно было создание ядерного оружия. Руководство страны принимало разумные решения: создавались институты и научные центры. Ведь речь шла о будущем, и наша задача очень внимательно всматриваться в него. Если нет будущего у науки, то нет будущего у обороны, нет будущего и у России».

В 1940 году кандидаты физико-математических наук В. Маслов и В. Шпинель подали заявку на изобретение урановой бомбы. Разобрались с этой заявкой только в 1946 году и её зарегистрировали в бюро изобретений при Госплане СССР за №6353с. В заявке они, в частности, писали: «Проблема создания взрыва в уране сводится к созданию за короткий промежуток времени массы урана в количестве, значительном большем критического».

Они подробно объясняют, как поместить в сферу, разделить перегородками уран и в нужный момент соединить до критической массы, подробно описывая устройство перегородок, исключающее проникновение нейтронов из одних камер в другие. Точно описав физику взрыва урановой бомбы, авторы утверждают, что такой бомбой можно разрушить города размером с Берлин или Лондон и подробно описывают другой поражающий фактор ядерного взрыва – радиоактивное заражение местности на огромной территории и утверждают, что эти вещества в тысячи раз сильнее самых сильных отравляющих веществ.

Надо заметить, что при кажущейся согласно приведённой фантастической заявке простоте создания нового оружия фактически создание атомной бомбы требовало колоссального количества денежных средств, огромного количества соответствующего сырья и создания новой от добычи руды до изготовления изделия сложнейшей отрасли производства.

Вскоре началась Великая Отечественная война. Не смотря на огромные, значительно превосходящие нас силы врага, неимоверное напряжение всей страны в этой неравной борьбе, отсутствие возможности выделения значительных средств работам по атомному ядру правительство СССР об этих работах не забывало и уделяло внимание насколько позволяла обстановка на фронтах.

К проблемам подключались высшие лица государства: Л. П. Берия, С. В. Кафтанов, М. Г. Первухин, В. М. Молотов и даже И. В. Сталин. При первой возможности, уже в сентябре 1942 года (наше победоносное наступление под Сталинградом началось 19 ноября 1942 года) Сталин вернулся к контролю над выполнением работ по ядерным исследованиям. 28 сентября 1942 года вышло Распоряжение государственного комитета обороны (ГКО), в котором предусматривалось создание специальной лаборатории, оснащение её оборудованием и выделение жилой площади для 10 научных сотрудников. Ответственным за возобновление работ по урану назначался А. Ф. Иоффе.

Но Иоффе отказался от руководства работами и коллективом, потому что, на мой взгляд, не имел соответствующих знаний, способностей, таланта руководителя, то есть не имел данных для того, чтобы возглавить реализацию крупнейшего государственного проекта, направленного на обеспечение безопасности Родины.

И.В. Курчатов и А.Ф. Иоффе 

И. В. Сталин, который глубоко разбирался в людях, предложил во главе Атомного проекта поставить И. В. Курчатова. Иоффе в принципе не возражал, но заметил, что Курчатов не академик и поэтому не может возглавить научное руководство работами. Сталин сказал: «Так присвойте Курчатову звание академика». 11 февраля 1943 года вышло новое распоряжение ГКО, в котором научное руководство работами по урану возлагалось на профессора (ещё не академика) Игоря Васильевича Курчатова. Его обошёл Абрам Исаакович Алиханов при выборе в действительные члены Академии наук в 1943 году. Игоря Васильевича Курчатова в действительные члены Академии наук избрали через несколько дней на дополнительную вакансию и он, наконец, стал академиком.

Таким образом, в 1943 году работы по урановой проблеме стали вестись более интенсивно. И. В. Курчатов начал собирать вокруг себя талантливых физиков, желающих работать не покладая рук. И первым он отозвал с фронта будущего академика Г. Н. Флёрова, который в 1941 году присылал Курчатову с фронта схему конструкции и описание атомной бомбы. Важность работ с ураном понял академик Владимир Иванович Вернадский и начал оказывать Курчатову поддержку в его деятельности научного руководителя.

В марте 1943 года И. В. Курчатов пришёл к выводу, что продукты сгорания ядерного топлива в «урановом котле» могут быть использованы вместо урана-235 в качестве материала для бомбы. Как выяснилось в дальнейшем, этим продуктом сгорания являлся плутоний, из которого и была сделана первая советская атомная бомба.

Наши исследователи считают, что плутоний открыли в Америке и Курчатов к этому открытию не имеет никакого отношения. Он только смог организовать получение плутония в СССР. Но эта информация скорее всего неверная, так как после расчленения СССР были развенчаны все наши герои не только советского времени, но все остальные, начиная с Х века. Не пощадили никого: ни учёных, ни писателей, ни поэтов, ни героев войн, ни каких-либо других выдающихся людей России. Оболгали не только людей, но и времена, в которые были совершены великие дела и подвиги.

Но как бы там, ни было, у учёных ядерщиков с марта 1943 года появилась новая тема для размышлений. Но в любом случае для производства бомбы был нужен уран, а его запасы в стране ещё не были, как следует изучены. Летом 1943 года И. В. Курчатов в своей докладной записке о работе Лаборатории № 2 (ГКО 11 февраля 1943 года постановил организовать при Академии наук СССР специальную лабораторию (Лабораторию №2) для ведения в секретном порядке работ по проблеме урана) писал В. М. Молотову: «Для создания котла из металлического урана и смеси урана с графитом необходимо накопить в ближайшие годы 100 тонн урана. Разведанные запасы этого элемента в СССР оцениваются в 100-120 тонн. Исходя из этого, ГОКО наметил получение 2 тонн урана в 1943 и 10 тонн в 1944 и последующих годах.

Является настоятельно необходимым ускорение работ по накоплению урана, что возможно только при обнаружении новых и предельно высокой эксплуатации существующих месторождений…».

Из одного из его писем Сталину видно, что Курчатов в 1944 году сам ещё не определил какой тип атомной бомбы лучше изготавливать. Он писал: «В настоящий момент твёрдо определились пути использования внутриатомной энергии, как для осуществления атомной бомбы, так и для осуществления атомных котлов.

Взрывчатым веществом в атомной бомбе может служить уран-235 – особый вид (изотоп) урана, в природных условиях всегда смешанный с обычным ураном, или созданный при помощи циклотрона новый химический элемент – плутоний – 239. Плутоний – 239 давно исчез на Земле, он будет образовываться в атомных котлах в результате бурно идущих процессов превращения вещества…».

Через некоторое время Курчатов примет решение изготавливать первую атомную бомбу, в которой в качестве взрывчатого вещества применяется плутоний.

24 ноября 1944 года Курчатов направил на имя Берии записку, в которой указал учёных, которых следует привлечь к проекту, в том числе: П. Л. Капицу, Л. Д. Ландау, Л. А. Арцимовича, А. Н. Несмеянова, Н. Н. Семёнова, М. В. Кирпичёва, М. А. Стариковича, К. Д. Синельникова, А. К. Вальтера. Доложил, что три главных направления получения взрывчатки будут разрабатывать И. В. Курчатов, И. К. Кикоин и Л. А. Арцимович. Ведущими в осуществлении атомного проекта являлись Ю. Б. Харитон, А. И. Алиханов, К.И. Щёлкин и С. А. Соболев.

К лету 1945 года встал вопрос о смене руководителя Академии наук. Президенту АН СССР Комарову, который по состоянию здоровья не мог уже самостоятельно передвигаться, присвоили звание Героя Социалистического труда и с почётом отправили на пенсию. Президентом Академии наук СССР избрали Сергея Ивановича Вавилова, который до избрания был директором Физического института и поэтому стоял ближе других к Атомному проекту.

Сегодня ходит много легенд и слухов по поводу того избрания, так как без ведома И. В. Сталина на такие должности в СССР не избирали, а брат С. И. Вавилова, Николай Иванович Вавилов в 1940 году был репрессирован и через три года в 1943 году умер в Саратовской тюрьме.

На мой взгляд, в этом назначении нет ничего удивительного, и оно не является исключением из правил назначения руководителей в сталинское время. Главным лицом при назначении был назначаемый человек, его личные качества, а не его родственники, их должности и качества. Именно благодаря таким назначениям мы имели в сталинское время непревзойдённых руководителей научных коллективов, директоров заводов и фабрик, командующих фронтами и армиями, руководителей областей, городов и районов.

Н. И. Вавилов, по-моему, был осуждён, как руководитель, который по закону отвечал, как и сегодня, любой руководитель в определённой мере отвечает за действия своих подчинённых. Подчинённый же Н. И. Вавилова Тимофеев-Ресовский сбежал к немцам, работал на гитлеровцев и Н. И. Вавилов на суде признал заговор против советской власти в своём коллективе. В подчинённом ему коллективе генетиков многие ненавидели СССР, Россию, социализм. Поэтому не вижу оснований однозначно утверждать, что Н. И. Вавилов пострадал, как совершенно невиновный. По-моему, так же рассуждал С. И. Вавилов, который продолжал верой и правдой служить советской науке, что сегодня ставится определёнными группировками ему в вину.

Реализация проекта по созданию атомной бомбы в СССР

В 1945 году, когда появилась возможность активизировать работы по созданию бомбы, основным сдерживающим производство работ фактором стала нехватка сырья.

Уран доставали, где только могли, но перед иностранцами интереса к урану не проявляли. Именно поэтому американские аналитики сообщали своему президенту, что в течение 10-15 лет у СССР атомной бомбы не будет. А в это время И. В. Курчатов и И. К. Кикоин в августе 1945 года сообщали И. В. Сталину: «В июле с. г. НКВД выявлено и вывезено из Германии 3,5 тонны металлического урана и 300 тонн его соединений». Но по сравнению с потребностью страны из Германии было вывезено незначительное количество сырья.

В 1945 году также решались сложные вопросы получения тяжёлой воды. Дело в том, что из трёх типов реакторов по получению урана – 235 и плутония один тип был рассчитан на работу с применением тяжёлой воды. В природе соотношение тяжёлой и лёгкой воды составляет 1:6800.

7 января 1946 года Сталин провёл совещание с приглашением большой группы учёных. У участников совещания сложилось мнение, что И. В. Сталин знает об атомной проблеме даже больше, чем они. Его вопросы к учёным были точны и глубоки. Он был знаком и с ходом работ и с главными трудностями, которые постоянно возникали у учёных и конструкторов. Поэтому его вера в успех дела ни у кого из присутствующих не вызывала сомнения. «По представлению специального комитета в декабре 1945 года СНК СССР принято решение приступить к проектированию и строительству:

«Котла уран-графит» (завод № 817) мощностью 100 граммов плутония-239 в сутки. Срок пуска – середина 1947 года. Место сооружения – Челябинская область, в малонаселённом районе на берегу озера Кызыл-Таш.

«Диффузионного завода» (№ 813) мощностью 100 граммов урана-235 в сутки. Срок окончания строительных работ - IV квартал 1946 года…

Большой трудностью осуществления «котла уран-графит» является производство ультрачистых материалов (1000 тонн графита и 100 тонн металлических стержней урана), техническая сложность извлечения плутония при работе котла и очищения плутония-239 от вредной примеси – плутония 240.

Наибольшей сложностью сооружения завода по диффузионному методу является конструирование и изготовление для него большого числа не изготавливавшегося у нас до сих пор специального оборудования (до 2300 специальных компрессоров и около 8000 квадратных метров специальной мелкопористой сетки с диаметром отверстия менее 2 микрон)», - написал Губарев В. С.

Нашей стране надо было в кратчайший срок решить тысячи сложнейших вопросов, связанных с созданием совершенно новой отрасли промышленности, необходимой для производства атомных бомб. Необходимые для производства бомбы заводы в декабре 1945 года ещё не были спроектированы. И, конечно, никакая разведка не могла принести нам проекты заводов и тем более оказать помощь в их строительстве. Это только далёкие от науки и производства люди могут верить в подобные мифы.

Строить надо было много, и уже в 1945 году мы знали, что и как нам надо строить, чтобы начать производство атомных бомб. В 1946 году был сдан в эксплуатацию Чирчикский завод, который к 1 октября произвёл 1,8 тонны тяжёлой воды.

Но это было только начало. Впереди нашу страну ожидало огромное строительство для создания новой ядерной отрасли промышленности. В 1946 эти заводы строились для производства атомной бомбы, конструкцию которой описали И. Курчатов, Ю. Харитон и П. Зернов. Описание изложено в «Отчёте о работе Конструкторского бюро № 11 при Лаборатории №2 АН СССР» от 15 ноября 1946 года.

«Атомная бомба конструируется в двух вариантах. В первом варианте применяется плутоний. В этом случае переход через критическое состояние осуществляется посредством взрыва шара из смеси тротила (50%) и гексогена (50%), в центре которого помещается плутониевый шар. Давление взрыва сжимает плутониевый шар и тем самым приводит его в надкритическое состояние. Взрыв шара из смеси тротила с гексогеном производится тридцатью двумя специальными детонаторами в 32 точках одновременно… Под каждым детонатором в толще взрывчатой смеси помещается линзообразная вставка из взрывчатого вещества другого состава. Проходя через эти линзы, детонационная волна должна приобрести форму сходящейся вовнутрь сферы.

Шаровой заряд взрывчатого вещества составляется из 32 шестигранных и пятигранных призм.

Плутониевый шар окружается массивной оболочкой, назначением которой является задержать разлёт плутония в процессе ядерной реакции и тем самым повысить коэффициент использования.

Во втором варианте атомной бомбы применяется уран-235. В этом случае, вследствие относительно малого количества самопроизвольно испускаемых нейтронов, переход через критическое состояние может быть осуществлён более просто, а именно посредством выстрела одним телом урана-235 в другое. Для производства выстрела применяется пушка специальной конструкции», - продолжает описание атомного проекта В. С. Губарев.

Если обжатие плутониевого шара произойдёт неравномерно, то есть 32 детонатора сработают с разницей по времени в несколько миллионных долей секунды (не одновременно) или в плутонии окажется хотя бы стотысячные доли процента примесей, то взрыва не произойдёт. «Берия очень внимательно читал этот документ. Сохранилось немало пометок на полях и подчёркиваний тех или иных особенностей конструирования бомбы.

Кстати, расхожее мнение о том, что он был необразованным человеком, ошибочно. Суть атомной проблемы, значение тех или иных исследований, роль каждого крупного специалиста и учёного, а также масштабы ведущихся работ, - всё это руководитель «Атомного проекта СССР» знал прекрасно, и в критические моменты вмешивался энергично и эффективно. Об этом свидетельствуют как воспоминания участников проекта, так и только что рассекреченные документы», - пишет вышеуказанный исследователь.

Наша страна успешно строила заводы для получения взрывчатки. Причём заводы строились с совершенно разными принципами и технологиями получения необходимого материала. По этому поводу у многих, в том числе у Сталина возникал вопрос, а не целесообразнее ли было остановиться на одном наиболее эффективном методе получения урана-235 и плутония и строить заводы, работающие по одной, наиболее эффективной технологии.

На первый взгляд надо строить только заводы, работающие на уран-графитовых котлах, так как они за одно и тоже время дают в 10 раз больше продукции, чем диффузионные и электромагнитные заводы.

Котлы «уран-тяжёлая вода» не уступают уран-графитовым по количеству выданной за определённый срок продукции, но требуют дорогостоящей тяжёлой воды и более сложны по конструкции.

Вопрос изучили всесторонне и пришли к выводу, что в отношении использования сырья «уран-графитовые» котлы дают самые худшие результаты по сравнению со всеми методами, а котлы с тяжёлой водой позволяют использовать торий и поэтому целесообразно использовать все имеющиеся технологии, потому что каждая из них имеет как преимущества, так и недостатки. А уже подходило время новых намного более эффективных технологий.

В. С. Губарев пишет, что в своём докладе об итогах работы в 1947 году «Курчатов приводит очень любопытные цифры. Он пишет о количестве бомб, которые можно получить из 1000 тонн урана разными методами: 20 штук при использовании уран-графитового котла, 50 – при диффузионном методе, 70 – при электромагнитном, 40 при котле «уран-тяжёлая вода». Ну а затем начинаются поистине фантастические подсчёты: комбинация трёх методов даёт уже иной порядок цифр – 300 бомб, уран-ториевый котёл с тяжёлой водой – 3000 бомб, а обогащённый урановый котёл на быстрых нейтронах – 16 000 бомб!

От таких цифр даже у Сталина могла закружиться голова. Оснований сомневаться в верности расчётов Курчатова у него не было, а поэтому он поддерживал все рекомендации Игоря Васильевича. Действительно, в выборе научного лидера «Атомного проекта» Сталин не ошибся». Не ошибся Сталин, как всегда, и в выборе административного руководителя «Атомного проекта» - Л. П. Берия.

Каждый шаг атомного проекта И. В. Курчатовым и Л. П. Берия продумывался точно и тщательно по всем направлениям, включая направление на работу на заводы учёных, руководителей, инженеров, техников и квалифицированных рабочих.

А пока до ввода заводов в строй плутоний получали в лабораториях в ничтожных количествах. Существует мнение, что первый препарат плутония был получен ночью 18 декабря 1947 года в количестве 73 микрограммов, но есть информация и о том, что на установке № 5 первый плутоний начали получать в августе 1947 года. Пройдёт совсем немного времени, и заводы начнут получать по 100 и более граммов плутония в сутки.

Даже сегодня воспринимается, как чудо информация о том, что расщепление одного килограмма урана-235, урана-233 или плутония-239 сопровождается выделением тепла, соответствующего сгоранию приблизительно 2000 тонн нефти, при этом без всякого участия кислорода воздуха или других окислителей.

Как указывалось выше, работы по созданию атомной бомбы тормозились из-за отсутствия у наших производственников количества урановой руды, необходимого для изготовления атомной бомбы. Особенно остро нехватка руды стала ощущаться в 1947 году. Для решения этой проблемы были подключены учёные, сформированы высокопрофессиональные геологические группы, принят целый ряд других хозяйственных и организационных мероприятий, что привело к положительным результатам.

Были найдены залежи урановой руды во многих регионах страны, добывалась руда и в странах Восточной Европы. Отставание в поисках и разработках месторождений урановой руды было ликвидировано. Все решения правительства выполнены в срок. Приходится только удивляться и гордиться уровнем организации труда в то великое время.

Надо заметить, что разработанная при Сталине система управления страной выше всяких похвал. Политики, учёные, руководители всех рангов, рабочие и другие категории работников – все работали на конечную цель, как единый организм. Постановления были конкретные, тщательно продуманные. Например, постановление СМ СССР № 392-48 сс, касающееся геолого-разведывательных и полевых работ по урану касалось 6-ти Министерств и Академии наук СССР и благодаря тщательной продуманности и умелой организации дела было полностью выполнено в то время, как в 1947 году этот вопрос касался неразрешимой проблемой.

Уже в августе 1948 года в полугодовом отчёте писали: «СССР в настоящее время располагает пятью ураноносными районами, имеющими промышленные руды: Ферганская долина, Кривой Рог, Киргизская ССР, Дальстрой и Забайкалье (Шерловая гора).

Кроме этого, СССР располагает большими запасами ураноносных сланцев в Прибалтике (Эстонская ССР и Ленинградская область) и в Казахстане (горы Кара-Тау и Джебаглы). Так же мы добывали урановые руды в Германии, Чехословакии, Польше и Болгарии.

В середине 1948 года в Советском Союзе не было ни единого района, ни одного крупного исследовательского центра, которые не выполняли бы какие-либо работы, предусмотренные в Проекте. В его реализации принимали участие все министерства и ведомства страны – исключений не существовало.

И ещё раз считаю необходимым подчеркнуть ничтожную роль разведки в создании в СССР атомной бомбы. Даже Владимир Степанович Губарев – один из основных исследователей создания в СССР атомной бомбы, который в противоположность мне положительно оценивает деятельность нашей разведки, пишет: «Тех, кто утверждает, что атомная бомба в СССР появилась благодаря работе разведчиков, гораздо больше, чем их противников. К сожалению, такая точка зрения преобладает не только в зарубежной литературе, но и в нашей».

Далее Губарев на примере разработки технологии газовой диффузии доказывает ничтожную роль разведки в выполнении «Атомного проекта СССР». В частности он пишет: «Да, информация о газовой диффузии поступила из разведывательных источников, и, бесспорно, она подтолкнула группу Кикоина к интенсивной работе. Но на этом, пожалуй, вклад разведки и завершился». И далее он рассказывает о том, как многие тысячи людей нашей страны принимали участие в грандиозном проекте, который назывался «газовая диффузия».

Когда мы начинаем подробно рассматривать любое направление работы в «Атомном проекте СССР», то приходим к тому же выводу о ничтожной роли разведки в разработке и реализации любого направления деятельности по реализации проекта.

В полугодовом отчёте 1948 года указывается, что атомная бомба из плутония может быть изготовлена во 2-м квартале 1949 года, а из урана-235 – во втором квартале 1950 года. То есть летом 1948 года стало ясно, что создание советской атомной бомбы уже реальность.

Первыми лицами среди учёных, занимавшихся созданием бомбы в 1948 году наряду с Курчатовым были Вавилов, Харитон, Щёлкин, Арцимович, Зельдович, Александров, Бочвар, Вольский, Черняев, Самойлов, Ландау, Виноградов, Петровский, Шмидт, Тихонов, Тамма, Беленький, Фок, Соболев, Зернов.

Вниманием наших учёных правительство не обходило. Например, 10 февраля 1947 года И. В. Сталин подписал Постановление СМ СССР о премировании Курчатова И. В. суммой в 500 000 рублей и автомашиной «ЗИС-110», а Арцимовича Л. А. – 300 000 рублей и автомашиной «ЗИС-110» (на такой машине ездил сам Сталин).

Надо сказать, что в создании советской атомной бомбы принимали участие и немцы, оставшиеся от тех ведущих специалистов, которых американцы вывезли в США. Но не надо говорить, что немцы сыграли решающую роль в создании у нас атомного оружия. Их привлекали к работам в основном потому, что объёмы работ были велики, своих подготовленных людей не хватало, а среди немцев (включая немецких военнопленных), были подготовленные научные сотрудники, инженеры, вспомогательный персонал и квалифицированные мастера и рабочие. Их помощь была «каплей в море» задействованных в реализации проекта людей. Сам проект разрабатывали и контролировали его исполнение советские учёные и никого постороннего к нему не допускали.

И вот подошёл срок, когда академику Фёдору Григорьевичу Решетникову довелось держать в руках слитки плутония, из которых был сделан заряд для первой советской атомной бомбы, а также слитки урана-235 и урана-233.

Кстати, Решетников тоже подтверждает наш самостоятельный путь к атомной бомбе. В частности он утверждает, что мы создали технологии получения урана-235, а из него плутония намного лучше американских и уж тем более немецких и добились в этой области выдающихся успехов. При получении плутония мы использовали оксид магния и получали плутоний с выходом до 97%. Таких результатов в то время никто в мире не достиг.

Отличалась наша страна и тем, что людей от облучения защищала, не жалея средств. Например, для защиты рабочих цеха «Б» завода № 817 от выделений вредных газов йода, ксенона и аэрозолей – поглощения их специальным сорбентом, в состав которого входит серебро, Ванников у Министерства химической промышленности запросил 12 тонн серебра. Сталин завизировал это письмо. Сорбент для поглощения указанных вредных веществ был изготовлен.

В 1948 году работы по изготовлению атомной бомбы шли полным ходом. Как уже писал, первую бомбу решили делать из плутония. Металл плутоний не обладает большой радиоактивностью, но очень ядовит и ничтожная доля плутония, попавшая в тело человека, может привести к смерти.

Для атомной бомбы плутоний должен быть сверхчистый. Даже наличие в металле стотысячной доли процента примесей может привести к тому, что при обжатии цепная реакция не начнётся и атомная бомба не взорвётся.

Для снаряжения первой бомбы надо было иметь 6 кг сверхчистого плутония. Производство плутония – это очень трудоёмкий и чрезвычайно сложный процесс.

И. В. Курчатов сказал, что комбинат по производству урана и плутония является грандиозным и сложным сооружением, выполнение которого возможно лишь на определённой высокой стадии развития промышленности и под силу только великому государству.

Сталинская Россия была великим государством и поэтому она искала руды, строила заводы по производству урана-235 и плутония, строила испытательные полигоны, и изготавливала узлы и детали атомной бомбы.

Решение об изготовлении атомной бомбы было принято советским правительством 9 апреля 1946 года (постановление Совета Министров СССР №805-327 сс). Первая бомба называлась РДС-1, что похоже на реактивный двигатель. Но расшифровывали название двояко: «Реактивный двигатель Сталина» и «Россия делает сама». От указанного постановления Совета Министров до испытания первой бомбы прошло три года, четыре месяца и двадцать дней.

Испытание первой атомной и водородной бомб, развитие атомной промышленности СССР

В марте 1949 года начали усиленно готовить Семипалатинский полигон для испытания первой советской атомной бомбы. Площадка, на которой должна была испытываться бомба, имела размер около 400 квадратных километров. В центре площадки была построена металлическая башня высотой 30 метров, оборудованная лифтом и другими механизмами и приспособлениями для обслуживания и установки на вершину башни бомбы.

9 июня 1949 года Б. Ванников, И. Курчатов, Ю. Харитон, А. Александров, П. Зернов, К. Щёлкин, Н. Духов и В. Алфёров подписали протокол для составления технической характеристики изделия. Из протокола видно, что бомбу можно сбрасывать с высоты от 5 до 10 тысяч метров. Максимальный размах оперения бомбы – два метра, длина – 3 метра 34 сантиметра, диаметр полтора метра, вес 4600 килограмм. 15 июня 1949 года Ванников и Курчатов в письменном виде доложили Берии, что создание атомной бомбы завершено.

До проведения взрыва, участвующие в нём провели четыре тренировочных подрыва, после чего каждый хорошо усвоил круг и порядок выполнения своих обязанностей. За испытание бомбы отвечал первый заместитель Главного конструктора по экспериментальной работе Кирилл Иванович Щёлкин. Именно он расписался за получение изделия (атомной бомбы) для дальнейших операций.

Наверх башни бомбу подняли на лифте Ломинский Г. П., Измайлов А. А и Зернов П. М. После подъёма изделие осмотрели, снарядили взрывателями, подключили к подрывной схеме и повторно осмотрели. Все приготовления к взрыву были закончены в 6 часов утра. Зернов П. М. сообщил Курчатову о всех подробностях хода работ. Последний осмотр изделия проводили Щёлкин К. И. и Завенягин А. П. Вниз на всякий случай спустились не лифтом, а по лестнице. Щёлкин К. И. опломбировал вход в башню.

Погода резко ухудшалась. Резкие порывы ветра сорвали два привязанных аэростата. «Курчатов принимает решение о переносе времени «Ч» на час раньше. За 12 минут до подрыва был включён автомат поля. За 20 секунд пришёл в движение последний и главный механизм автомата, включающий питание изделия… в 7.00 ослепительная вспышка озарила степь. А через 30 секунд ударная волна подошла к командному пункту…», - пишет В. С. Губарев.

Через некоторое время все, включая Берию, вышли из командного пункта и начали обниматься и поздравлять друг друга. Над Щёлкиным подшучивали, что получил бомбу под роспись, а на склад не вернул.

И. В. Курчатов попросил каждого из работников своего коллектива записать свои впечатления от ядерного взрыва. Короче всех написал И. Е. Старик, лауреат трёх Сталинских премий: «Произошла вспышка. На горизонте я увидел большой светящийся полукруг (в 4-5 раз больше солнца), из которого вырывались три языка. Пламя было красноватое. Яркость пламени была настолько велика, что сквозь очки «Б» представлялось, будто смотришь невооружённым глазом на яркий костёр. Оценить яркость трудно, но мне кажется, что она превышала яркость солнца в 6-7 раз… Поднятие гриба произошло чрезвычайно быстро …».

А вот как описывает по памяти взрыв Виктор Иванович Жучихин, который находился в укрытии: «Входные бронированные двери были закрыты и заперты сейфовыми замками. Все отошли от стен, и, встав в середине комнаты, замерли в ожидании. Громко звучал голос А. Я. Мальского: «Осталось 10 секунд…5 секунд… 4…3…2…1…0!» Мгновение было тихо, а потом под ногами земля вздрогнула – и всё стихло… Мы молчали, а пауза тянулась бесконечно долго… И вдруг – оглушительный удар, громовой грохот… И вновь тишина… Все стояли онемевшие… Кто-то первым бросился к двери, и все тут же бросились за ним… И мы увидели страшную картину… На том месте, где была башня, поднимался в облака огромный пылегазовый столб. Ослепительные лучи солнца падали на землю через огромных размеров отверстие – взрыв отбросил плотный слой облаков далеко в стороны. Чудовищная сила продолжала разгонять дождевые тучи, а газовый столб над местом взрыва ушёл в небо…».

После взрыва, на основании данных аппаратуры и наблюдений учёных, было проведено научное исследование. Исследования проводились по вопросам воздействия атомного взрыва на разных расстояниях от эпицентра на животных, наземные сооружения, военную технику, подземные бункеры и другие сооружения, живые существа и растения, были оценены степень воздействия на разных расстояниях от эпицентра взрыва светового излучения, ударной волны и радиации. Воздействием радиоактивного облучения на животных занималась вновь созданная радиационная медицина. Никто из присутствующих на полигоне дозы облучения, превышающей норму, не получил.

Сохранились свидетельства военных о взрыве бомбы. Б. Малютов, например, пишет: «Первыми на поле выехали два танка, борта которых были усилены свинцовыми листами. Одним танком руководил генерал-майор Сыч, другим – полковник С. В. Форстен. Танки пересекли эпицентр взрыва, замерили по пути активность на поле и возвратились «измазанные до чёртиков» активным шлаком. Вслед за танками на поле выехали группы разведчиков службы безопасности, которые, замерив степень активности на поле, в первую очередь оградили флажками границы опасной зоны. За отрядами разведки на поле отправились группы специалистов для снятия индикаторов, фотоплёнок и животных, подвергшихся воздействию взрыва, а также для предварительной оценки результатов воздействия взрыва на технику, вооружение и инженерные сооружения. Вместе с последними на поле буквально вырвались руководители эксперимента А. П. Завенягин, И. В. Курчатов, П. М. Зернов и другие. У них было величайшее нетерпение попасть поближе к эпицентру. Пришлось сдерживать их…», - продолжает описание В. С. Губарев.

Л. П. Берия вместе с И. В. Курчатовым 30 августа 1949 года написали И. В. Сталину докладную: «Докладываем Вам, товарищ Сталин, что усилиями большого коллектива советских учёных, конструкторов, инженеров, руководящих работников и рабочих нашей промышленности, в итоге 4-летней напряжённой работы, Ваше задание создать советскую атомную бомбу выполнено.

Создание атомной бомбы в нашей стране достигнуто благодаря Вашему повседневному вниманию, заботе и помощи в решении этой задачи».

Особого преувеличения в этих словах не было. Документы «Атомного проекта СССР» бесстрастно свидетельствуют: каждую неделю Председатель Совета Министров СССР И. В. Сталин рассматривал множество материалов, связанных с созданием атомной бомбы. Сотни Постановлений и Распоряжений было им подписано в это время. То, что вскоре «дядю Джо» на Западе назовут «отцом атомной бомбы», конечно же, будет определённым преувеличением, но суть дела от этого не изменится… Просто изменится эпоха – она станет атомной», - утверждает вышеуказанный исследователь.

Все создатели атомной бомбы были награждены высокими правительственными наградами, поощрены денежными премиями, ценными подарками, отмечены льготами при пользовании транспортом и прочими знаками отличия.

Кстати сказать о том, что Н. С. Хрущёв заслуженные льготы отменил тем самым показав своё полное непонимание того, что перед ним не просто награждённые Сталиным люди, а отличившиеся при исполнении трудовых обязанностей лучшие граждане страны, перед которыми все, включая Хрущёва, в долгу.

«Атомный проект СССР» - это коллективный проект и, на мой взгляд, совершенно неверно какому-то одному учёному или конструктору приписывать авторство в создании атомной или водородной бомбы, так как такое сложное оружие является плодом коллективного мышления.

Таким образом, обеспечив создание советской атомной бомбы И. В. Сталин спас народы Советского Союза от американских атомных бомб. И это факт, который один превышает все якобы плохие дела Сталина. В действительности плохие дела придуманы ненавистниками России и являются клеветническими измышлениями против Сталина, советской власти, русского народа. И думаю, что без гения, авторитета и воли И. В. Сталина мы бы атомное оружие не создали вообще или создали намного позднее. Американцы прогнозировали появление русской атомной бомбы не ранее 1954 года. Они, как всегда, недооценили возможности Советского Союза сталинского времени.

И надо бы радоваться успехам наших великих предшественников, сохранивших нам жизнь, но радости нет, так как знаю, что правда о нашем атомном проекте утонет в тысячах лживых книг, фильмов, телевизионных «откровений» или «открытий», а проще говоря, правду задавит глобальная злонамеренная ложь.

Мы знаем, что после взрыва атомной бомбы группа разведчиков службы безопасности сразу ограждает зону вокруг эпицентра взрыва, дальше которой повышенный уровень радиации. Вход в эту зону охраняется, и никто туда не допускается. Но вот недавно читаю, что наш прославленный полководец Г. К. Жуков якобы бросил в атаку чрез эпицентр взрыва 40 тысяч солдат и офицеров советской армии, которые якобы вскоре умерли от высоких доз радиации. И якобы сделал он это, как делал во время В. О. войны, бросая войска на минные поля.

Как же надо ненавидеть Жукова, нашу Победу, советскую власть, Россию, чтобы такое написать. Авторы современной книги по истории России более 2-х кг весом даже не считают нужным объяснить, зачем Жуков уничтожал свой народ. Это, конечно, чудовищная ложь, но именно ею завалены прилавки книжных магазинов, именно эту чудовищную ложь выдают за правду в сотнях художественных фильмов и тысячах телевизионных передач.

Людей, стремящихся опорочить Сталина, Жукова, каждого из великих сынов и дочерей России становится всё больше и среди них не только те, которые фальсифицируют историю России по заказу, за крупные суммы денег, но достаточно много и таких, которые ненавидят Россию и всех нас. И если мы не будем бороться за правду, то будущих поколений в России уже не будет. Надо бороться, надо понимать, что война против России продолжается и давать отпор противнику. Только в понимании нацией своей великой истории, только в борьбе за правду наше спасение.

Царская Россия, Советская Россия всё время боролись за своё достойное существование и, как могли, укрепляли свои Вооружённые Силы. 12 августа 1953 года в СССР было проведено испытание первой в мире водородной бомбы.

Сталин не дожил пяти месяцев до испытания первой водородной бомбы, но это была его Победа, как и испытанная в 1949 году первая атомная бомба. Взрыв водородной бомбы возвестил, что Россия достигла вершины своего могущества и достигла она этого под руководством Сталина.

В настоящее время в учебниках истории пишут, что США испытали водородную бомбу в 1952 году. Данные утверждения совершенно не соответствуют действительности, и никогда раньше никто не говорил и не писал о том, что американцы в 1952 году испытали водородную бомбу.

В 1952 году Америка доказала экспериментально, что сверхбомба возможна. Между научным экспериментом и реальным изделием, как правило, проходит несколько лет. Поэтому все разговоры о том, что в 1952 году американцы имели водородную бомбу и её испытали не стоят ломаного гроша.

Однозначно первенство в изготовлении и испытании водородной бомбы принадлежит Советскому Союзу. США испытали свою первую бомбу в 1954 году. Но и эта бомба не могла быть принята на вооружение, так как по существу не являлась бомбой, которую можно доставить в заданный район самолётом. Это была не бомба, а взрывное устройство. Настоящую транспортабельную термоядерную бомбу американцы не могли создать довольно долго.

СССР в 1953 году испытал настоящую бомбу, которую можно было перевозить самолётом и даже устанавливать на ракету-носитель. Испытанная советская бомба по мощности равнялась взрыву 400 тысяч тонн тротила и в 20 раз превышала мощность первых атомных бомб СССР. К сожалению, в российских учебниках истории сегодня очень много недобросовестной информации, направленной против России, СССР и ответственности за это никто не несёт.

Не соответствует действительности и информация о том, кто изобрёл и создал водородную бомбу. На мой взгляд, совершенно незаслуженно авторство приписывается в разных источниках В. И. Гинзбургу, А. Д. Сахарову и И. Е. Тамму. Я уже писал о том, что создание нашей атомной и водородной бом – это плод коллективного мышления. Но если говорить о конкретных учёных, то надо сказать о том, что известный советский академик Ю. Б. Харитон ещё 1 января 1946 года написал:

«4. Вопросы сверхбомбы.

Проанализирован вопрос о возможности использования лёгких элементов. Анализ экспериментальных данных о сечениях для ядерных реакций и теоретическое рассмотрение вопроса показывают, что в принципе возможна ядерная детонация лёгких элементов, причём наиболее подходящим веществом является тяжёлый водород», - пишет В. С. Губарев. Очевидно, что идея водородной бомбы принадлежит Ю. Б. Харитону.

К созданию Советским Союзом атомной бомбы А. Д. Сахаров и В. И. Гинзбург имеют, на мой взгляд, отношение, не соответствующее приписываемое им либеральными кругами. Среди первых учёных, создававших водородную бомбу, числятся Курчатов, Харитон, Щёлкин, Александров, Зельдович, Забабахин, Франк-Каменецкий, Жучихин и другие. Так вот перечисленные выше «отец водородной бомбы» Сахаров, а так же Гинзбург и Тамм находятся в других, то есть в тысячах других учёных, которые принимали участие в создании водородной бомбы. Да и не мог Сахаров посвятить себя всецело науке, так как большее время занимался разбором склок и борьбой с СССР.

Сахаров наперекор Курчатову и Щёлкину поддержал Хрущёва в создании сверхмощной термоядерной бомбы, но ведущим специалистом по проектированию и изготовлению такой бомбы тоже не являлся. А. Д. Сахаров скорее политик, чем учёный. Учёного с мировым именем из него сделали политики, у которых в руках СМИ.

Наша супербомба гигантских размеров весом почти в 25 тонн была изготовлена в 1957 году и испытана с целью запугивания американцев в 1961 году на Новой Земле. Её спускали с самолёта на специальном парашюте для того, чтобы самолёт мог улететь с места взрыва.

Атомная промышленность СССР развивалась удивительными темпами. Причём по технологическому уровню, безопасности производства, производительности труда, культуры производства наши предприятия превосходили аналогичные предприятия других стран.

Мы при советской власти никогда не ценили высочайший уровень развития своей наукоёмкой промышленности. Даже в области проведения испытаний ядерного оружия, регистрации взрывов мы превосходили США.

Когда, во время перестройки при проведении эксперимента «Семипалатинск-Невада» американцы увидели нашу аппаратуру для обнаружения ядерных взрывов, они были поражены тем насколько точно и эффективно она действует. Американская аппаратура показала себя намного хуже. А обязаны мы этим, прежде всего, двум руководителям, двум учёным: Владимиру Ивановичу Алфёрову и Михаилу Александровичу Садовскому.

Наши успехи были бы ещё значительнее, если бы физики-ядерщики не превратили себя в касту, не образовали кланы, в которые возможно попасть только близким клану людям. Не из близких клану людей на работу брали только чрезвычайно одарённых специалистов, так как в то время с учёных ещё строго спрашивали за работу и без больших дарований кланы обойтись не могли.

Борьбу с клановостью начали физики МГУ под руководством профессора, заведующего кафедрой теоретической физики А. А. Власова. Это противостояние между МГУ и Академией наук длилось долго и закончилось победой последней. Правительство в этой борьбе не спешило поддерживать клан Академии, который действительно превратился в касту.

Курчатов и ряд других учёных не могли пойти против клана, но и не поддерживали его устремлений. Сам Курчатов, конечно, обладал огромным талантом, как учёного, так и руководителя и не было ни одного участника «Атомного проекта», работавшего с И. В. Курчатовым, который бы не говорил он нём в превосходной степени.

Думаю, что этого нельзя сказать о многих физиках-ядерщиках хотя бы потому, что большая книга Виктора Ивановича Жучихина об истории «Атомного проекта» до сих пор не опубликована, так как в ней многие ядерщики представлены не так, как им самим и многим, наделённым богатством и властью, хотелось бы их видеть.

Но в 1950-х годах никакие распри среди учёных не могли задержать активное развитие советской атомной промышленности. На смену небольшим заводам «Аннушка» в 1950-х годах в Челябинске-40 начали строиться атомные гиганты «Иваны».

«Первый из них заработал 15 мая 1950 года.

Второй – через год.

К декабрю 1951 года в Челябинске-40 уже работало пять атомных реакторов. А через год в строй вступил шестой, потом ещё один, и ещё… В 1978 году начал действовать «Руслан» - очередной атомный богатырь, равного которому нет в мире до нынешнего дня.

Это были военные реакторы, и они обеспечивали материалами, необходимыми для создания ядерного и термоядерного оружия.

16 июня 1987 года был остановлен первый промышленный реактор.

Ветераны (некоторые из них проработали здесь все 39 лет) плакали… Отец Виталия Ивановича Садовникова, нынешнего директора «Маяка», начинал работать ещё на «Аннушке», а вот сыну не довелось даже постажироваться на первом реакторе. Он сразу же пришёл на пульт управление «Ивана». Потом поднялся по служебной лестнице и, в конце концов, достиг её вершин, став директором реакторного завода, а затем и всего комбината», - утверждает В. С. Губарев.

Один реактор «Иван» заменил три плутониевых реактора. Но «Иваны», как и другие реакторы «перестройщиками» были остановлены на радость всем реакционным силам мира. Об аварии на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) В. И. Садовников сказал коротко: «Авария была рукотворная».

Когда узнаёшь о подобных фактах, то ещё раз убеждаешься, что Горбачёвская перестройка – это диверсионная война против народов СССР. Сколько можно было сделать чудес благодаря ядерному топливу в промёрзших северных районах нашей страны? Не сделали, отдали топливо США.

Но продолжим рассмотрение атомной промышленности СССР. Кроме «Челябинска-40» и «Арзамаса-16» мощная промышленная база была создана среди Уральских гор в «Снежинске» - «Челябинск-70».

О втором ядерном центре на Урале рассказал Виктор Иванович Жучихин: «Тайна хранилась почти полвека: даже вездесущая американская разведка не предполагала, что среди Уральских гор действует мощный ядерный центр, в котором создаётся самое современное ядерное оружие.

За океаном знали о существовании КБ-11 (Арзамаса-16), хотя и туда за всю историю «Атомного проекта» не удалось проникнуть ни одному шпиону. Каждая попытка заканчивалась плачевно, а потому о развитии советского ядерного комплекса американцам приходилось судить по косвенным данным.

О существовании Челябинска-70 в США узнали во времена Горбачёва, когда перед гостями из-за океана были распахнуты все двери, в том числе и те, что вели к нашим ядерным погребам. Идея о создании второго оружейного центра родилась сразу после испытаний первой водородной бомбы 12 августа 1953 года».

Л. П. Масловский

Let’s block ads! (Why?)

Сегодня в СМИ

Главный редактор

Группа


Отзывы

97aaa7aded6b2c4e0a732d6e6c694732?s=35 Надежда # Среда 11:59

Написано предвзято,
усиливается роль Сталина, ничего не говорится о конструкторских бюро в лагерях, куда ссылались ученые,
Тимофеев -Ресовский НЕ сбегал в Германию, а был направлен туда еще в 20-е годы, заниматься генетикой, не понятно зачем его имя привязали к атомной бомбе.
Вавилова, как и много других ученых сгноили в лагерях, где подвергали пыткам.
И многое, многое другое.

Что Вы думаете?

Самое обсуждаемое



Свежие комментарии





Поддержать Русский пульс

Мы будем рады не деньгам, а Вашей активности на сайте. Мы любим общаться и обсуждать новости. Кстати, было бы здорово, если бы Вы стали одним из наших блогеров. Хотите? Напишите мне на почту!