Остался непобежденным: почему фашистские генералы преклонялись перед подвигом командарма Ефремова


Континенталист, 17.11.2017 18:12   –   cont.ws


В отечественной истории немало имен прославленных полководцев. И все же имя генерал-лейтенанта Михаила Григорьевича Ефремова занимает среди них особое место.

Опытный командир, талантливый военачальник, грамотный организатор. А еще - настоящий солдат, не сдавшийся на милость врагу, выбравший смерть, но сохранивший верность присяге и воинскому долгу.

По мнению историков начального периода Великой Отечественной войны, генерал Ефремов, как и вся возглавляемая им 33-я армия стали жертвами трагического стечения обстоятельств. Тогдашнее положение дел на фронте фактически не оставляли шансов уцелеть. Им суждено было попасть в жернова жестокой мельницы судьбы. Но их жертвенная участь еще раз подтвердила высокое предназначение русского воина: умереть, но не посрамить чести - своей и Родины.

Путь воина

К началу войны генерал Михаил Ефремов уже был опытным военачальником. Он командовал соединениями, войсками военных округов, был первым заместителем инспектора пехоты РККА (должность, примерно соответствующая нынешнему статусу замглавкома Сухопутных войск). Причем, к вершинам военной карьеры шел не по легкой дорогой. Были в его биографии и участие в боевых действиях, и армейская служба - от Забайкалья до кавказских гор. Были и репрессии. В печально известных 1930-х Ефремова обвинили в заговорщичестве.

Генерал «имел неосторожность» служить вместе с Блюхером и Тухачевским, признанными в годы «великой чистки» «врагами народа». Однако, вопреки тогдашним «установкам», Ефремова, обвиненного в связях с «изменниками», не расстреляли и даже не судили. По некоторым сведениям, на один из допросов к нему пришел лично Сталин, выслушавший доводы подозреваемого и убедившийся в его чистоте.

После двух с половиной месяцев следствия обвинения с Михаила Ефремова были сняты, и он получил возможность продолжить службу. А ведь он не из военной династии. Воспитывался в крестьянской семье, работал подмастерьем, учился на гравера. Но грянула первая мировая, и вот тут на его небосклоне зажглась звезда будущего военачальника. Возможно, сыграло свою роль и то, что молодой человек отличался внушительными внешними данными: был богатырского роста, с мощным торсом, имел суровые черты лица. В 1915 году командование направило новобранца в школу прапорщиков, после окончания которой тот попал на фронт, где успел отличиться в боях, участвуя, в том числе, в знаменитом Брусиловском прорыве.

После войны Михаил участвовал в революционных событиях, был бойцом рабочего отряда в Замоскворечье, вступил в партию. Гражданскую войну прошел от командира роты до комкора, был награжден тремя орденами Красного Знамени (два из них - награды Азербайджанской ССР) и именным оружием. В межвоенный период учился, в частности, закончил Военную академию имени Фрунзе.

С началом Великой Отечественной принял должность командующего 21-й армией, а затем Центрального фронта. Войска под его началом отчаянно сдерживали натиск противника, отвлекая его силы, сковывая возможности маневра. В октябре 1941-го он командует 33-й армией, которая действует на самом тяжелом направлении - обороняет Москву.

В начале декабря силы группы армий «Центр» предприняли попытку мощного броска на столицу, создав кое-где пятикратное превосходство над частями Красной Армии. Именно войска генерала Ефремова обеспечили разгром прорвавшейся танковой группы противника на Наро-Фоминском направлении, не допустив ее выхода на юго-западные окраины столицы. Впоследствии армия Михаила Ефремова освобождала Наро-Фоминск, Боровск, Верею.

Трагедия Вязьмы

Именно после успеха зимней кампании под Москвой Ставка решила развивать наступление, взяв ориентиром Вязьму, считавшуюся важным стратегическим узлом. Ржевско-Вяземская операция задумывалась в сотрудничестве четырех фронтов, с привлечением значительных сил и средств. На деле же сказалась недостаточная готовность войск, отсутствие резервов, не до конца продуманные тактические решения. 33-й армии пришлось вступить в бой с оголенными флангами, без поддержки соседей. Противник же, подтянувший резервы из Франции, сумел обеспечить внушительный перевес в силах - главным образом, в танках. Часть армии, в составе которой находился и командарм, оказалась отрезанной от главных сил: в окружение попали четыре дивизии, оставшиеся без боеприпасов, продовольствия, медикаментов.

Немцы сжимали кольцо, но наши бились упорно. Историк Александр Пронин отмечает: ни свидетельства выживших, ни немецкие трофейные документы не обнаруживают ни одного факта коллективной сдачи в плен кого-либо из бойцов и командиров 33-й армии. Они не сдавались до последнего, а самое главное – не теряли силы духа, даже когда самый страшный враг - голод - довел людей до крайнего истощения.

Ефремовцы верили, что в боях под Вязьмой они дают Красной Армии возможность сражаться на других направлениях. Историки позже сравнили: армия Ефремова держалась в окружении практически столько же, сколько 6-я армия Паулюса в Сталинградском котле. Однако в подчинении у фельмаршала были 13 дивизий и 270 тысяч личного состава, а вся 33-я армия едва насчитывала 11,5 тысяч человек, большая часть из которых позже погибла в боях. Прорваться к своим смогли чуть более восьмисот бойцов.

Ефремов еще надеялся, что к его окруженным дивизиям пробьются свежие силы, не раз предлагал свои планы на прорыв. У Ставки были свои соображения, однако многое в них оказалось неучтенным. В своих знаменитых «Воспоминаниях и размышлениях» Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков прямо признает: «Критически оценивая сейчас эти события 1942 года, считаю, что нами в то время была допущена ошибка в оценке обстановки в районе Вязьмы… «Орешек» там оказался более крепким, чем мы предполагали». Когда план прорыва группы Ефремова все же получил одобрение, и даже был организован встречный удар, время было упущено.

В лесном массиве наших блокировали, весь личный состав, находившийся при генерале, погиб. И тогда командарм, будучи тяжелораненым, принял единственно верное для себя решение - выстрелил висок. Такое же решение приняла и его супруга, Елизавета Васильевна, служившая там же санинструктором. За пару дней до этого оба они отказались спастись на легком самолете, который по личному приказанию Сталина был направлен к окруженным. Обратно за линию фронта самолет улетел лишь с боевыми знаменами частей и несколькими тяжелоранеными, которых Ефремов посадил на борт вместо себя.

Умираю, но не сдаюсь

Свидетельницей похорон погибшего генерала стала жительница села Слободка Нина Качанова. По ее воспоминаниям, у могилы построились немецкие солдаты и наши пленные, а после погребения немцы отдали честь и произвели салют. Поступок русского генерала был назван примером для немецких военных: «сражайтесь за Германию так, как он сражался за Россию». Удивительный факт: руководивший в то время операцией со стороны вермахта командующий 9-й армией генерал Вальтер Модель весной 1945 года окажется в окружении войск союзников и покончит собой. Писательница, фронтовичка Юдифь Капусто в изданной в 1992 году книге «Последними дорогами генерала Ефремова» отмечала, что первым, кто после освобождения этих мест бросился по следу командарма, был его сын - 22-летний капитан Ефремов, по отцу названный Михаилом. «Когда в марте 1943 года мы все-таки взяли Вязьму, он прибыл в село Слободка, где, по слухам, был похоронен его отец. Приехал, чтобы опознать его. Прыгнул в заново отрытую могилу у церкви, своими руками поднял тело, завернутое в плащ-палатку, и - узнал его. Все узнал! И строгое лицо - странно, но за год не взятое тленом, и голубое белье, которое он помнил, и отцовские запонки… Капитана повели, обняв, по селу, и из каждого дома выходили ему навстречу, звали к себе, рассказывали предания, которые складывались о его отце: он, мол, стоит на огненном ветру в своей бурке, не пригибается, а пули как долетят до него, так огибают… Повели сына на поляну, усеянную касками, в высокий сосенник, где шел страшный бой, где погибли все автоматчики - охрана командарма, и где, как ему сказали, обнаружено было тело его отца. Потом всю жизнь сын будет собирать по строчкам все, что сказано об отце, всю жизнь будет мысленно спрашивать у него, как поступить, когда ситуация складывается непросто, во сне видеть отца, наставляющего его: «Твердо стой на том, в чем убежден».

Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 1996 года «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» генерал-лейтенанту Михаилу Григорьевичу Ефремову было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. А в 2011 году в Петропавловском соборе города Тарусы, что в Калужской области (родные места генерала), прошло отпевание Героя. Оставшиеся в живых близкие Ефремова обратились к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу с просьбой о разрешении отпевания Михаила Григорьевича. В обращении к Патриарху было сказано, что самоубийство стало не следствием смертного греха отчаяния - «генерал погиб, выполняя воинский долг, положив «душу свою за други своя». Святейший Патриарх Кирилл дал разрешение на отпевание генерала, отметив необходимость возрождения памяти о героической борьбе Михаила Ефремова и о его верности Родине и солдатскому братству».

Забвению не подлежит

Писатель, офицер запаса (военную службу завершил в звании полковника) Владимир Мельников провел большую работу по исследованию героического пути 33-й армии и изучению личности ее командующего. В своем двухтомнике «Трагедия и бессмертие 33-й армии» он отразил роль, которую это объединение сыграло в Московской битве. Трагическая и вместе с тем героическая правда начального периода войны - вот квинтэссенция его работы. «Десятилетия после окончания войны больше показывались героические действия советских бойцов и командиров и очень мало говорилось о наиболее тяжелых периодах, когда Красная Армия терпела горькие поражения, несла большие потери, - отмечает писатель. - Крайне редко вспоминали и военачальников, погибших в бою, либо попавших в плен во время окружения наших войск под Вязьмой и Брянском в 1941 году, а позже под Харьковом».

«А ведь нельзя не признать, что при ином развитии событий под Москвой не только история Второй мировой войны, но и мировая история в целом могли бы пойти по другому руслу», - подчеркивает автор. Видимо, это обстоятельство, несмотря на все недомолвки, понимали и в руководстве страны. Не случайно сразу же после войны Иосиф Сталин приказал поставить Ефремову монументальный памятник. В 1946 году в разрушенной Вязьме появился монумент работы скульптора Евгений Вучетича - тоже фронтовика, будущего автора всемирно известной скульптуры «Родина-мать зовет» на Мамаевом кургане. Так заслуги командарма Михаила Ефремова и всех героических бойцов и командиров 33-й армии получили убедительное признание.

Писательница Юдифь Капусто считала, что, хотя оценку целесообразности тех или иных действий войск должны давать специалисты, «для народной памяти такого деления нет». «Бессмертное «Слово о полку Игореве» рассказывает о совершенно неудачной военной операции, но оно проникнуто сочувствием к погибшим и пострадавшим, чувством восхищения теми, кто вел себя в этом походе геройски - другими словами, чувством народной справедливости к воинам независимо от стратегической и тактической оценки военных событий, - уверяла она. - Для памяти народа герои всегда остаются героями, независимо от того, какой научной оценки заслуживают операции, в которых они, выполняя приказ, проявили мужество». Историк, публицист Александр Пронин убежден: «Свою жизнь генерал Ефремов отдал не зря. Стойкость обреченного командарма стала одним из факторов перелома: спустя считанные месяцы война покатилась в обратную сторону».

https://tvzvezda.ru/news/qhist…

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии