Всеслав Зинькевич “Несвядомая” история Белой Руси. ч.8. Разгром православия в Речи Посполитой. Воссоединение с Россией.


Континенталист, 25 марта 2018   –   cont.ws



Данная книга является, пожалуй, первым научно-популярным исследованием, излагающим историю Белоруссии без националистических искажений и передёргиваний. Автор опирается исключительно на достоверные исторические источники, работы авторитетных учёных (прежде всего белорусских) и базовые законы логики. 

Ещё одним тяжёлым ударом по многострадальному народу Белой Руси стала Брестская уния 1596 года, представлявшая собой подневольное решение ряда западнорусских епископов о принятии католического вероучения и переходе в подчинение римскому папе с одновременным сохранением богослужения византийской литургической традиции на церковнославянском языке. Церковная уния оторвала белорусов от веры предков, нанеся им страшную душевную рану.

Местечковые националисты предпочитают называть «верой предков» униатство, а не православие, которое, по их мнению, слишком «привязывает» Беларусь к России. Между тем именно с православием связано зарождение культуры и государственности на белорусских землях, именно православное крестьянство и мещанство являлись на протяжении столетий хранителями (белорусского самосознания. Униатство же, по сути, было лишь промежуточным звеном в процессе окатоличивания и ополячивания жителей Белоруссии.

Первоначально западнорусская православная шляхта имела определённую силу, православными были многие знатные роды, которые впоследствии окатоличились и ополячились. В 1610 году Мелетий Смотрицкий, видный церковный и общественный деятель Западной Руси, издал свой знаменитый «Фринос», в котором с болью в сердце писал о погибших в полонизме аристократических русских фамилиях: «Где дом князей Острожских, сиявший более всех других блеском своей старожитной веры? Где роды князей Слуцких, Заславских, Вишневецких, Збаражских, Сангушек, Чарторыйских, Пронских, Ружинских, Соломерецких и других, которых перечислять пришлось бы долго? Где славные своим мужеством и доблестью Ходкевичи, Глебовичи, Кишки, Сапеги, Хрептовичи, Тризны, Тышкевичи, Корсаки, Воловичи, Скумины и прочие?» [113] Ещё раньше, в 1570-х годах, выдающийся гуманист-просветитель Василий Тяпинский так описывал горькую долю (бело)русской культуры в Речи Посполитой: «Бо а хто богобоиный не задержить, на такую казнь Божию гледечи, хто бы не мусил плакати, видечи так великих княжат, таких панов значных, так много деток невинных, мужов з жонами в таком зацном руском, а злаща перед тым довстипном учоном народе, езыка своего славного занедбане, а просто взгарду» [114].

Униатская вера навязывалась народу огнём и мечом. Православным запрещали проводить богослужения, несогласных с унией священнослужителей изгоняли. В церковный вопрос активно вмешался король Сигизмунд III. В его грамоте к русскому народу от 15 декабря 1596 года говорилось: «Вам воеводам, старостам, державцам, тивунам самим и наместникам и врядником их, также войтом, бурмистром, райцом, лавником приказуем, штобы есте и сами тому постановленью сыноду Берестейского ни в чом противны не были и других подданных наших, которые бы тому сопротивлялся, карали» [115].

После подписания в 1596 году Брестской унии римский папа велел изготовить памятную монету с изображением главы Римской церкви, благословляющего послов из Руси, и надписью: «Ruthenis receptis» («На присоединение русских»).

Униаты свирепствовали по всей Белоруссии. В городах они не допускали православных на городские должности, стесняли их в ремёслах и торговле. Некоторых служащих выгоняли из магистратов, других – сажали в подземелье. В Полоцке заставляли переходить в унию под угрозой кандалов или изгнания из города. В Турове силой отбирали церкви и церковную утварь. В Орше, Могилёве и Мстиславле даже в шалашах не позволяли православным молиться. В Минске церковную землю отдали под постройку татарской мечети. В Вельске (Гродненщина) объявили, что если кто из мещан пойдёт в крестном ходе православных, то будет покаран смертью [116].

От чудовищного насилия, которое чинил по отношению к православному русскому люду униатский архиепископ Иосафат Кунцевич, приходил в ужас даже канцлер ВКЛ Лев Сапега. Приведём выдержку из статьи белорусского исследователя Алексея Хотеева: «Поскольку православные отказывались посещать униатские храмы и принимать от униатских священников требы, зачастую их дети оставались некрещёными, а умершие не отпетыми. В своей ревности полоцкий архиепископ [Иосафат Кунцевич] доходил до того, что приказывал вырывать тела умерших, чтобы совершить над ними погребальную службу униатскому священнику.

 Об этом сохранился красноречивый документ от 12.04.1621 г., когда возный Полоцкого воеводства Иван Скирмонт засвидетельствовал происшествие на кладбище при церкви Рождества Богородицы: лентвойт Пётр Васильевич вместе со своим сыном похоронили умершего ребёнка без отпевания, и когда служители по приказу архиепископа откопали тело, то они вместе с помощниками отобрали тело у слуг архиепископа и закопали снова. По всей видимости, этот случай в Полоцке настолько возмутил Кунцевича, что тот в 1622 году приказал вырыть несколько тел православных и выбросить их за кладбищенскую ограду…

В своём письме Лев Сапега более чем за год [до убийства Кунцевича] предупреждал его, говоря: «Что касается опасности для вашей жизни, можно сказать, что каждый сам бывает причиной своего несчастья». Вопреки той, прямо сказать, поэтической картине заклания невинного агнца, которую рисуют униатские писатели, основываясь на свидетельствах последующего канонизационного процесса, приведённые выше данные, современные жизни архиепископа, в особенности голос литовского канцлера, изображают униатского святого в более реальном виде» [117].

За свои издевательства над православным населением ярый радетель унии Иосафат Кунцевич был растерзан жителями Витебска в 1623 году. Окровавленное тело архиепископа поволокли через весь город и сбросили в Двину. В 1643 году папа Урбан VIII признал Кунцевича блаженным, а папа Пий IX в 1867 году причислил его к святым, провозгласив патроном для Руси и Польши. Так любитель вырывать похороненные трупы православных и кидать их на съедение псам стал святым Римско-католической церкви…

Рана униатства на теле Белой Руси залечилась только в XIX веке, когда белорусские земли вошли в состав Российской империи. О том, как это произошло, мы расскажем в следующей главе.

Глава 4

Имперский период в истории Белоруссии

Значение для белорусов воссоединения с Россией

В местечковой националистической историографии начала XX века возвращение белорусских земель в лоно русской государственности обычно интерпретировалось как смена одного чуждого белорусам политического режима другим, ничуть не лучшим. Всеволод Игнатовский в «Кратком очерке истории Беларуси» писал: «После трёх разделов Речи Посполитой вся этнографическая Беларусь вошла в состав царской России. Из государства уже развалившегося она попала в государство, которое также постепенно разваливалось. Россия болела той же самою панско-шляхетской болезнью, от которой умерла Речь Посполитая. Доля трудовых масс Беларуси не улучшилась от политической перемены» [118].

В конце XX – начале XXI века белорусские самостийники стали считать Речь Посполитую «своим» государством, а потому воссоединение Белой Руси с остальной Россией теперь рассматривается ими как величайшая трагедия, нарушившая благополучную жизнь белорусов. Приведём характерный фрагмент из популярной книги Владимира Орлова «Страна Беларусь»: «После трёх разделов Речи Посполитой давняя мечта русских царей осуществилась: Беларусь стала частью Российской империи. Маркс и Энгельс метко называли эту страну жандармом Европы, а Ленин – тюрьмой народов… 208,5 тысяч душ «мужского пола» Екатерина II и её сын император Павел I раздали в белорусских губерниях своим дворянам. Таким образом, более полумиллиона белорусов стали крепостными русских помещиков, причём значительная часть этих крестьян ранее была лично свободной. Белорусских крестьян, которые в большинстве своём ранее платили денежный оброк, погнали на барщину. Помещики широко практиковали сдачу тысяч крепостных на строительные работы в далёкие российские губернии» [119].

В действительности после первого раздела Речи Посполитой в Восточной Белоруссии была проведена всеобщая перепись населения и хозяйственный учёт, которые показали нестерпимо бедственное положение белорусского крестьянства даже по крепостническим российским меркам. В этой связи правительство Российской империи приняло решение на два года освободить население от государственных податей, а в последующие десять лет взимать их в половинном размере. После дальнейших разделов эти меры были распространены на остальные белорусские земли.

Крестьяне конфискованных у польских панов имений были переведены на положение государственных. Впоследствии значительная их часть была роздана Екатериной II и Павлом I своим приближённым, однако, несмотря на это, социальное угнетение крестьян указанных имений существенно смягчилось. Ранее в имениях польских магнатов можно было видеть виселицы, не остававшиеся без применения. 28 января 1787 года князь Потёмкин в инструкции управляющим своих поместий в Белоруссии отдал специальное распоряжение уничтожить виселицы и торжественно объявить в церкви, что больше их никогда не будет.

О том, как сами белорусы восприняли воссоединение их края с единоплеменной Великороссией, красноречиво говорят воспоминания известного белорусского историка XIX века Михаила Осиповича Кояловича: «После третьего раздела Польши мой отец, тогда уже сорока трёх лет, очутился за границей России, в прусском государстве. Его мать, а моя бабка, возмутилась, что семья оказалась не только в Польше, но и под властью немцев и, несмотря на запрещение переселяться в Россию лицам мужского пола, ночью, в сундуке с просверленными дырками, контрабандным путём перевезла моего отца через Неман и торжественно выпустила на русскую землю» [120].

На памятной медали, торжественно вручавшейся по случаю разделов Речи Посполитой, был изображён российский орёл, соединяющий две части карты с западнорусскими территориями, а над ним было написано: «Отторженная возвратихъ».

В ходе губернской реформы в России к 1802 году на территории Белоруссии было образовано 5 губерний: Могилёвская, Витебская, Минская, Гродненская и Виленская. До 1802 года Могилёвская и Витебская губернии составляли Белорусскую губернию – первое в истории административно-территориальное образование, название которого производно от термина «Белая Русь». Впоследствии Могилёвская, Витебская, Минская, Гродненская, Виленская, а также Ковенская губернии образовали Северо-Западный край Российской империи.

В националистическом сообществе Белоруссии популярен миф о том, что русские императоры будто бы запретили название «Белоруссия» и переименовали данный регион в «Северо-Западный край». Время совершения сего «злодеяния» варьируется в интервале от 1840 до 1865 года (с точной датой мифотворцы так и не определились). Фантазии «свядомых» интеллектуалов связаны со следующими обстоятельствами. 18 июля 1840 года император Николай I написал на одном из докладов, где упоминались «белорусские и литовские губернии», чтобы впредь оные именовались отдельно: Витебская, Гродненская, Виленская и т. д. 

Самостийная историография раздула из этого непримечательного факта «запрет на использование названия «Белоруссия»», в то время как император всего лишь хотел упорядочить административно-территориальное деление империи, которое традиционно строилось не по этническому, а по территориальному признаку. Никакого запрета на использование термина «Белоруссия», разумеется, не было. Скажем, в 1855 году не где-нибудь, а в типографии III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии Михаил Без-Корнилович издал книгу «Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений к ней относящихся». 

Что касается названия «Северо-Западный край», то оно имело сугубо административный, бюрократический характер и обозначало полиэтничные губернии, где проживали преимущественно белорусы, литовцы, евреи и поляки. К слову, сегодня в Российской Федерации существует Северо-Западный федеральный округ, куда входят Санкт-Петербург, Калининградская область, Республика Карелия и другие субъекты РФ, при этом петербуржцам, калининградцам и карелам не приходит в голову протестовать против этого.

Включение экономики Белоруссии в общерусскую хозяйственную систему стимулировало прирост сельскохозяйственного и промышленного производства. Необъятный российский рынок, ликвидация таможенных барьеров и облегчение доступа к морским портам резко повысили товарность сельского хозяйства Белоруссии. Помещики интенсивно расширяли запашку, проводили мелиорацию неудобных земель. Именно в период нахождения в составе Российской империи в Белоруссии резко выросло производство картофеля – знаковой для белорусов культуры.

Если во времена Речи Посполитой промышленные мануфактуры создавались преимущественно на западе Белоруссии и почти отсутствовали на востоке, то после воссоединения с Россией они стали появляться повсеместно. В Могилёвской губернии все крупные мануфактуры были основаны после воссоединения.

Кричевское имение князя Григория Потёмкина стало базой Черноморского флота России. В Кричеве была построена судостроительная верфь, производившая корпуса морских судов, которые затем сплавлялись по Сожу и Днепру в черноморские порты, где окончательно оснащались. В Кричеве находились также крупные парусные и канатные мануфактуры, железоделательные, стекольные и кожевенные предприятия, в больших масштабах заготавливались лес, смола и поташ. Этот комплекс предприятий обеспечивал полностью весь цикл сооружения парусных судов.

Уроженцами Белоруссии в значительной степени был укомплектован личный состав Черноморского флота, они составляли немалую часть населения новороссийских портов – Херсона, Николаева, Одессы и других. Люди, добровольно переселявшиеся в черноморские гавани, освобождались от крепостной зависимости.

Выходцем из Белоруссии был знаменитый морской офицер Александр Иванович Казарский. Он родился в 1797 году в маленьком городе Дубровно Оршанского уезда в семье отставного губернского секретаря. В 1811 году стал кадетом Николаевского штурманского училища, после окончания которого поступил на службу в Черноморский флот. В 1819 году Александр Иванович был произведён в лейтенанты и в течение семи лет состоял в должности вахтенного начальника на кораблях «Евстафий», «Лилия» и «Император Франц», нёс крейсерскую службу на Чёрном море. В 1820 году, командуя бригом «Соперник», он доставил из Одессы на Дунай понтоны для армии. После этого он участвовал во взятии крепостей Анапа и Варна. За геройство, проявленное при взятии Анапы, Казарский был произведён в капитан-лейтенанты, а за взятие Варны получил золотую саблю.

Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов находящийся под командованием Казарского 18-пушечный бриг «Меркурий» совершил один из самых выдающихся подвигов в истории морских сражений. 14 мая 1829 года его настигли два турецких корабля – «Селимие» и «Реал-бей», имевшие в сумме десятикратное превосходство по количеству орудий. Приняв неравный бой, экипаж «Меркурия» одержал блестящую победу – нанёс противнику повреждения, вынудившие его выйти из боя. Турецкий штурман с «Реал-бея» позже вспоминал: «В продолжение сражения [пленный] командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – «Меркурий»» [121].

За свой подвиг Александр Иванович был произведён в капитаны 2-го ранга, награждён орденом Святого Георгия IV класса и назначен флигель-адъютантом.

В 1839 году на Мичманском бульваре Севастополя был открыт памятник героическому экипажу «Меркурия». На его постамент нанесена лаконичная надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

Пример Казарского показывает, что, во-первых, талантливые уроженцы Белоруссии в Российской империи имели возможность реализовать свой потенциал и сделать блестящую карьеру, а во-вторых, и это главное, белорусы воспринимали Россию как своё Отечество, за которое нужно сражаться, не щадя жизни.

PS. продолжение будет, обязательно

Сергей Удалов


Самое обсуждаемое



Свежие комментарии