Симптомы мракобесия


Континенталист, 8.07.2019 03:40   –   cont.ws


Вступление

Есть такие люди, которым выгодна нелогичность в определённых вопросах. Только, чтобы ей полноценно пользоваться, им нужно, чтобы она была не заметна. А для этого им нужен мрак вокруг этой нелогичности, чтобы в нём её как можно надёжнее упрятать. И для того, чтобы пользоваться недопониманием других, они создают мрак в их понимании дела. А если им нужно ещё и самим не видеть этих несоответствий, они имеют мрак и в своём сознании. И чтобы удерживать и продвигать такую позицию, им нужно этот мрак всячески защищать и распространять. Действия по этой схеме называются мракобесием. Мракобесие – это противник просвещения.

Что есть мракобесие? Противоборство истине. Т.е., создание и распространение мрака в понимании каких-то вопросов с целью его злоупотребления. Например, нравится, допустим, людям считать, что Солнце чисто и идеально во всех смыслах, и тут вдруг появляется кто-то, кто смотрит на него через телескоп, и заявляет, что на Солнце есть пятна. Но те, кому это вдруг не нравится, не спешат с ним соглашаться. И с того самого момента, как новая истина была открыта, но ей начинают противопоставлять иную концепцию, это противоборство истине и есть мракобесие.

§1. Мракобес и истина

В сознании мракобесов всё перевёрнуто вверх ногами (Солнце чисто – свято-светлое учение; на Солнце пятна – святотатственно-тёмное). И своей сермяжной простоте они прут во тьму под знаменем света, с песней о том, как ярко им светит оттуда Солнце. Поэтому названием своих стремлений мракобесы обычно не отличаются; они отличаются принципами: там, где всё сложно и неоднозначно, у них оказываются беспардонно просто, а там, где всё как раз предельно просто, у них закономерно получается сложно и запутано.

§2. Мракобес и смысл

Основой убеждений мракобесов выступают положения, истинность которых не проверяется, но которые утверждаются с такой несомненностью, как будто в проверке они не нуждаются. Это происходит потому, что состав таких положений и есть основной смысл существования (или деятельности) мракобесов. И если бы таких положений не было, то и жизнь их потеряла бы смысл, а вместе с ним потеряли бы смысл мотивации что-либо делать. А если нет смысла, то нет и действий, и соответственно, нет и проверок в данной ситуации. И поскольку только результаты проверок и могут быть состоятельными основаниями для возражений, места для последних в кругозоре мракобеса просто нет.

Если мракобесам нравится культ «чистого» Солнца, то они никогда не будут проверять связанные с этим положения. Они будут искать этому только подтверждения, и доказательства (если потребуется), а если сумеют обходиться и без них, то не будут. Но если всё же будут, то всё, что придумают в пользу этого, они будут позиционировать, как несомненно правильные доводы, потому, что основаниям для сомнений всё равно у них браться неоткуда.

Мракобесы отличаются от просветителей тем, что последние готовы любить истину такой, какая она окажется, независимо от того, какой её хотелось бы иметь. И если на Солнце найдутся пятна, то просветитель будет радоваться тому, что открыл что-то новое, и желанием сделать открытие мотивируются в нём все поиски и проверки. У мракобеса радости от такого быть не может, поэтому и все мотивации деятельности в этом направлении ничем не проспонсированы. Для просветителя адекватность исследования первична, истина производна; для мракобеса же сначала идёт обозначение истины, а потом доводы. И если для просветителя исследования показывают, что истина не там, где она предполагалась, то это означает, что её надо искать там, куда они ведут; мракобес же сначала определяет, какая истина ему нравится, а потом определяет правильность доводов в соответствии с тем, подтверждают они её или нет. А если определённое понимание истины ему нужно очень сильно, то ему могут быть не нужны вообще никакие доказательства – он готов верить в свои убеждения и без них.

§3. Мракобес и вера

Вера в истинность своих убеждений у мракобеса есть основная движущая сила и главное их доказательство. Где сильнее вера в истину, там для него и правда. А потому уверенность, при которой сомнения исключены – высшая форма подтверждения истинности занимаемой позиции. Поэтому первым признаком мракобесия является гипертрофированная уверенность в точности своих знаний.

Мракобес всегда точно уверен, что его убеждения правильные, даже если он никогда их не проверял. «Я точно знаю, что все иноверцы будут гореть в аду!», «Я точно знаю, что через двадцать лет мы построим коммунизм!», «Я точно знаю, что на Солнце нет пятен!» – «А откуда знаешь то? На экскурсии в потустороннем мире был, все круги ада смотрел? Машину времени брал, в будущее летал? В телескоп смотрел?» – «Нет, просто знаю, и всё!». В этом суть подхода к делу мракобеса: переизбытком уверенности компенсируется недостаток доказательств. Это как ситуация с много едящим, но мало двигающимся человеком: прыти в его теле мало, а весу много. И двигаться он сам не особо проворен, а вот толкаться он горазд. Аналогичным образом работают и убеждения мракобеса: чем меньше психической энергии пошло в развитие интеллекта, тем больше их отложилось в уверенности. И его стиль в дискуссии – это не айкидо и не карате. Это сумо.

Мракобесы не умеют использовать дискуссию, чтобы в ней подчерпнуть для себя что-то новое, потому, что это бы было для них продвижением, а двигаться они не любят; они любят только стоять на своём и отталкивать подальше всё, что им не нравится.

Разговор с мракобесом выглядит примерно так: «А ты знаешь, что на Солнце есть пятна?» – «Не может такого быть!» – «Вот тебе специально для этого дела телескоп – посмотри в него!» – «Не буду я смотреть в твой телескоп!» – «Почему?» – «Потому, что я знаю, что такого не может быть!» – «Ну, так ты сначала посмотри, потом сравнивай!» – «Нет, не буду я смотреть в этот чёртов телескоп!» – «Почему?» – «Потому, что если я там что-то и увижу, то это будет наваждение!» – «С чего ты взял?» – «Да с того, что никто не хочет в него смотреть!» – «Ну, так просто все как ты, рассуждают, а ты как все, вот круг и замыкается!» – «А ты наверно возомнил, что ты – Иисус, который всем пришёл всем истину открыть, меж тем все знают, что лжепророков много, а истинных мессий мало!» – «Да ты просто посмотри в телескоп, и не надо будет гадать!» – «Нет, не буду смотреть принципиально!» – «Почему???» – «Потому, что я точно знаю, что мне этого не нужно!».

«Точно знаю» – это визитная карточка мракобеса. Мракобес всё «знает» настолько точно, что проверять свои убеждения принципиально не хочет. Потому, что другие варианты просто не проходят естественного отбора, а те, кто его прошли, её инстинктивно сторонятся – им без неё как-то «точнее» знается.

§4. Мракобес и самоуважение

Мотивации держаться за свои убеждения мракобесов отличаются от аналогичных мотиваций просветителей. Знания просветителя построены на последовательно приведённых рассуждениях; знания мракобеса представляют собой просто веру в факт, построенную по принципу «…это так, потому, что это так!». И если просветителю говорят, что его убеждения ошибочны, для него это не обязательно означает, что вся его позиция неправильна: он, возможно, ошибся в начале построения, а возможно и в конце, и ему надо всего лишь откатиться до уровня ошибки, и вносить исправления, начиная с этого момента. У мракобеса такой градации нет: у него обычно есть просто монолитная неделимая единица знания, которая может быть только либо полностью верна, либо так же не верна. Поэтому просветитель может себе позволить начать с предположения, что у него частичный крах системы; у мракобеса крах всегда может быть только полный.

Путь просвещения – это путь настоящего познания, который, чем более оказывается трудным, тем естественнее для него получается совершение ошибок, которые приучают идущего допускать, что он и дальше может ошибиться. У мракобеса такого пути нет: он просто стоит всю жизнь на убеждении, подразумевающимся несомненно истинным, и никакой необходимости признания ошибок в своём режиме не предусматривает. И ни к каким допущениям он не приучается, и приучатся его не к чему, ибо рождённый ползать упасть не может, и мракобес уверен в том, что не упадёт, так, как может быть уверен только тот, кто никогда ниоткуда не падал.

Борьба с ошибками закаляет идущего по пути просвещения, приучая его после очередной неудачи вставать на ноги и двигаться дальше. Психология мракобеса такой закалки не имеет – в этом отношении он подобен избалованному ребёнку, которого никто никогда не наказывал, и который в случае резкого и строгого наказания проявит к нему крайнюю нетерпимость. Поэтому для просветителя крах его идейных построений будет нокаутом, после которого он способен подняться, для мракобеса это будет нокдаун.

Для просветителя на определённом уровне пути приходит понимание, что способность признавать свои ошибки – это достоинство, за которое себя можно уважать. И это уважение частично компенсирует удар по самомнению в случае краха каких-то своих убеждений. У мракобеса такого амортизатора нет – у него всё самоуважение завязано на моменте, что он всё знает предельно точно и несомненно, так что ударяться в случае падения ему придётся максимально жёстко.

Наконец, чем дальше движется просвещаемый по пути настоящего развития, тем больше понимает, сколь малы имеющиеся у него знания в сравнении с тем, чего он ещё не знает. И со временем его самомнение перекочёвывает с позиции «Я много чего знаю…» на «Я знаю, сколь многое можно считать невозможным, пока оно не осуществится!». И когда в его капитале самомнения появляется ценность «Я знаю, что мы все знаем ещё очень мало, а вы не знаете и этого!», он чувствует себя достаточно богатым, чтобы позволить себе небольшую трату, вроде признания, что он ещё многого не знает, потому, что он достаточно заработал, чтобы вложиться в расширение своего дела. Когда человек, подобно Сократу в конце жизни, позволяет себе сказать: «Я знаю, что я ничего ещё не знаю!», это означает, что он имеет очень ценное знание, а когда кто-то говорит: «Я знаю всё что надо…», это для такого человека означает, что тот не знает ничего. Ибо тот, кто по пути познания далеко не ходил, достаточно не заработал, чтобы позволить себе такую акцию, и потому и никакой речи о том, что он знает недостаточно, быть не может и его самомнение этого не потерпит.

У мракобеса самомнение строится по своей системе: он знает простую вещь, но зато знает «точно». А если ему это оказывается недостаточно интересно, то тогда додумывается обстоятельство, подразумевающее, что сама по себе его точность знания есть ценность, которая вручается только важным/достойным/избранным, и забота о них со стороны вручившего это откровение подчёркивает их значимость. Поэтому позволить себе подвергнуть сомнению свои убеждения мракобес не может, и будет держаться за свою позицию так, как та бойцовая собака, которая скорее умрёт, чем разожмёт зубы.

§5. Мракобес и гарантии

Шкала уверенности в своей правоте не совпадает со шкалой просветителя. У просветителя подход к ней: «Уверенности в правоте должно быть столько, сколько должно быть – не больше, не меньше», у мракобеса: «Чем больше – тем лучше!».

Если просветитель не имеет доказательств тому, во что ему хотелось бы верить, то он может дать пятьдесят процентов на возможность правды. Если он почти уверен, то может дать девяносто. Если он уверен максимально, и всё проверил соответствующее количество раз, то он может образно сказать сто. Но в разговоре о сложном вопросе с серьёзным оппонентом он может добавить: «…но поскольку на сто процентов в абсолюте ни в чём нельзя быть уверенным в этом мире, то девяносто девять и девять». И этим вычетом он повысит доверие к своим процентам у оппонента, который мыслит аналогично. Но если просветитель даёт девяносто девять, то это реальные девяносто девять, которые в реальные девяносто девять раз тяжелее оставшегося одного.

У мракобеса арифметика другая: он задвинул какое-то своё утверждение, он подчеркнул, что на сто процентов в этом уверен, и готов повторить это сто раз. Но ему этого мало: он продолжает искать дополнительные этому подтверждения, и наращивать свою уверенность без ограничения – у него тут принцип «чем больше, тем лучше». У него это идёт инстинктивно, потому, что у просветителя уверенность держится на доказательствах; у мракобеса доказательства держатся на уверенности, и чем фанатичнее будет уверенность, тем больше вероятность, что последнее слово в борьбе останется за ним. А методы доказывания для мракобеса решают всё, ибо истина для мракобеса не там, где она должна быть, а там, где ему нужно её установить. И вот он накачал в себе уверенность на сто процентов, что истина там, где ему нравится, он продолжает накачивать дальше. «Это так, потому, что: а) пятна на Солнце – это бред сто процентов, б) тебе это любой подтвердит (сто процентов), и в) в священном Писании ничего про это не сказано (сто процентов)! И вот у него триста процентов на случай, если какой-то пункт окажется опровергнутым. И если окажется (например, пункт а), то это будет называться «Ну и что? У меня есть ещё б и в (двести процентов), так что всё равно я прав и ничего слушать не хочу (и не стану ничего признавать, если ты найдёшь опровержения б)!».

Политика мракобеса – это стратегия «Ты считаешь себя правым на сто пятьдесят процентов, а я прав на триста процентов, и когда моё «я прав!», помноженное на мои проценты, столкнётся с твоим «я прав!», помноженными на твои, моя инертность твою просто раздавит!». И в рамках этой политики он делает всё, что ещё лишний раз в нём увеличит уверенность, мотивацию и инертность своей позиции.

§6. Мракобес и критерии

Принципиальность мракобеса оказывает соответствующее влияние на процесс разбирательства с ним по предмету несогласия. Когда мракобесу предъявляют факт, что в телескоп-то он так и не посмотрел, то он отмахивается «Ну и что?». Со стороны такая реакция выглядит неприемлемой неадекватностью, но для самого мракобеса всё выглядит наоборот.

Представьте, у вас есть два кармана, в один из которых вы положили паспорт, только вы точно не помните, в какой, но вы знаете, что паспорт вас один, и в двух карманах сразу он лежать не может. И если вы в его поисках суёте руку в первый карман, и тут же сразу его находите, то за этим следует реакция «Всё, нашёл!», и во второй карман вы уже не лезете, а если вам кто-то скажет: «А ты ещё в другом не смотрел!», то вы ответите «Ну и что?». И если он будет настаивать «Нет, я решительно отказываюсь признавать факт, что ты нашёл паспорт в кармане, пока ты не проверишь оба кармана!», вы пожмёте плечами с недоумением «Чудак какой-то…» (это если в цензурной версии). А если он принципиально упрётся в свои условия, а вы так же принципиально в своё право не прогибаться под его издёвки (а как ещё это понять?), то разговор закончится ничем, и тогда вы разойдётесь, каждый оставшись при своём, но его вы запишете в категорию людей, условия которых для вас принципиально ничего не значат.

Аналогичным образом устроен и взгляд на вещи уверенного мракобеса: он свою истину для себя нашёл в том, что Солнце чисто – он в ней уверен, и если ему предъявят факт, что в телескоп он так и не посмотрел, то он ответит «Ну и что?». А если ему поставят условие, что пока он не ответит за своё игнорирование телескопа, с ним не будут считаться, он просто запишет такого оппонента в категорию «чудак какой-то», и будет дальше действовать в соответствии со своими принципами.

§7. Мракобес и последовательность

Построение своей позиции у мракобеса идёт в обратном порядке. Если для просветителя сначала идёт необходимость найти истину, затем идёт поиск, затем проверка, и затем только уверенность, то у мракобеса сначала идёт уверенность, а затем всё остальное. Т.е., сначала у мракобеса идёт выбор позиции, которая ему нравится, и сразу после него установка не менять оную ни при каких условиях. Что является в форме принципиальной уверенности, что его позиция не может быть ошибочной. И на базе этого оправдывается отсутствие проверок и критики.

На отсутствии критики строится опять же уверенность, и она же заставляет принимать за чистую монету любые доводы в пользу своей позиции, какими бы несостоятельными они не были. Доводы же в пользу позиции противника мракобесом либо не рассматриваются вообще, либо рассматриваются из установки, что они несомненно ошибочные, и потому уверенно ищутся предлоги на них нападать, и ищутся до тех пор, пока что-то не находится. На этом строится уверенность, что слабые стороны у них есть, осталось лишь их найти. Из чего следует, что те противопоставления, что нашлись, и должны быть правильные, просто это надо «суметь увидеть».

Убеждение в своей правоте работает на её «видение» примерно так же, как эффект плацебо работает на ощущение облегчения. Когда мракобес уверен в своей правоте, он умудряется её видеть и ощущать так, как без уверенности он бы этого прост не смог бы. А на базе этих ощущений строятся оправдания той политике, которую он в дальнейшем из этого выстраивает.

Ощущением своей правоты оправдывается желание верить только тем фактам, которые ведут к нужным ему выводам, и желание искать факты только в выгодном направлении. На этом строится требование изучать ту литературу, которая работает источником материала для таких выводов. Таким образом накапливается база фактов и трактовок в пользу занимаемой позиции.

С высоты полученной «базы знаний» строится позиция, что кто должного объёма оных не имеет – неуч и ничего не знает. На этом опять же строится нежелание прислушиваться к доводам оппонента. И всё это снова работает на уверенность.

Если построение выводов требует поэтапности, то мракобес будет последовательно переходить от одного этапа к другому, но основной принцип будет сохранён. И спекулируя последовательностью построения выводов, мракобес будет загонять конечный результат туда, куда ему нужно.

Например: сначала идёт «На Солнце пятен быть не может, потому, что в священной книге написано, что Солнце чисто». Дальше будет что-то вроде «Тот, кто это написал – святой», значит «…он не мог врать и заблуждаться», отсюда и «…значит, преследования тех, кто говорит про пятна на Солнце, вызвано не страхом разоблачения, а другими причинами». Дальше начинается поиск других причин, и ведётся до тех пор, пока что-нибудь не найдётся.

Например: «…вот что написано о жизни нужного нам святого: он делал такие-то и такие-то добрые дела, принимал такие-то мудрые решения, и всем от них было настолько-то хорошо». Вот для мракобеса и доказательства правдивости его убеждений: разве принимающий такие мудрые решения напишет в книге глупость? Этого мракобесу должно быть достаточно, но, если вдруг нет, тогда изучение продолжается. Находятся ещё факты и ещё свидетельства о мудрости того человека, который писал ту книгу, и так до тех пор, пока не наберётся достаточно. А если не найдётся достаточно фактов, напрямую подтверждающих мудрость святого, тогда их надо «суметь увидеть».

Т.о., уверенность мракобеса всё время работает на поддержание всего того, что на ней строится, а последнее, в свою очередь, снова отдаёт долг уверенности. И благодаря этому вся его голова постоянно под завязку заполнена «знаниями» о несомненности его позиции. Обо всех этих «фактах» и соображениях он будет постоянно судачить, и перебирать все детали их составляющих, а на позицию оппонента всегда будет отведена всего одна строчка – в которой говорится, что она просто не правильная и не нужная.

§8. Мракобес и незакомплексованность

Все манёвры мракобесов в соответствии с нужной последовательностью по сути являются программой, благодаря которой только и возможно поддержание позиции мракобеса в той форме, в какой она есть. Эту программу он пытается инсталлировать в чужую голову, что оказывается процессом более трудным, чем убеждение его последовательными и логичными доводами. Поэтому называется эта программа словом «понимать», с подчёркиванием этого слова, и если оппонент «ничего не хочет понимать», то «…и говорить с ним не о чем». Что вполне закономерно, т.к. нужный мракобесу разговор может складываться только при принятии оппонентом всех условий программы.

Удерживать понимание для себя и своих сторонников мракобесы могут только при строгом соблюдении своей схемы последовательности. Если её нарушить, то могут появится критические для их позиции соображения, из которых возникнет последовательный ход рассуждений в совсем невыгодную для мракобесия сторону. В результате этого все убеждения мракобеса могут рассыпаться, как карточный домик, поэтому к таким рассуждениям они относятся, как к сорнякам, которые нужно неустанно выпалывать. И поэтому мракобес совершенно не стесняется говорить о тех искусственных мерах, которые необходимо предпринимать для поддержания нужного им порядка в своих рядах. Для них это совершенно естественно, и они не находят в этом ничего зазорного.

Когда просветитель требует что-то иметь в виду или сделать какие-то заключения, он объясняет, зачем это нужно, и почему логично именно это. Мракобесы толком объяснять обычно ничего не объясняют (потому, что объяснять, по сути нечего), и потому они просто заявляют, что надо думать то-то и то-то, потому, что «кто не с нами, тот против нас». Отсутствия более состоятельных объяснений они совершенно не стесняются, как дикари голой задницы.

§9. Мракобес и внимание

Подход к позиции оппонента у мракобеса не имеет ничего общего с подходом к позиции просветителя. Мракобес толком вникать в основания позиции противника не любит. В позицию оппонента он обычно вникает либо поверхностно, либо не вникает вообще.

Если просветитель несёт новую концепцию, способные совершить переворот сознания, он разберёт старую в детальности, укажет её противоречия, задаст вопросы, на которые у оппонентов нет ответов, и обратит внимание на то, что его концепция этих недостатков лишена. Если мракобес противостоит просветителю, у него главный аргумент один: противоречие конечных выводов учения того оппонента учению этого. Никакие внутренние вопросы в концепции оппонента мракобес может вообще не разбирать, потому, что он не захочет в ней даже и копаться. Он будет, наоборот, бежать от этого знания, как вампир от солнечного света, потому, что как только свет истины прольётся на тот мрак, в котором живут его заблуждения, он спалит всю его структуру, на которой держится столь удобное для него мировоззрение. Но поскольку в такой форме признать этот факт он тоже не может, ему в этом вопросе тоже нужно темнить, и потому объяснять своё поведение мракобес будет по-другому. Поэтому, если просветитель несёт настоящее познание, мракобесы сразу бегут в тень, и наносят свои удары уже оттуда.

Удар из тени строится по принципу: «…я не знаю, на чём строятся твои доводы, но я точно знаю, что они не правильные!». Далее может быть что-то вроде «Есть куча книг, в которых есть опровержения всего того, что ты утверждаешь, и тебе их надо все читать до тех пор, пока ты всё это не поймёшь. Я же твою теорию читать не должен, потому, что вероятность того, что все ошибаются, крайне мала, а того, что ошибаешься ты один – максимальна!». И в конце «Если ты не хочешь делать того, что я говорю, это ещё раз подтверждает, что ты мыслишь неправильно, а в теории неправильно мыслящих людей потому никто вникать и не обязан!». Подобных логических построений ум мракобеса может сгенерировать очень много, потому, что для того, чтобы поучать тому, что есть в своей голове, мозг сильно напрягать не нужно, а для того, чтобы построить там что-то новое (а тем более, перестроить), нужно делать то, что большинство недалёких и заблуждающихся людей не любят – высунуть свою голову на дневной свет и разуть глаза.

§10. Мракобес и статистика

Если мракобесам преподнесёшь учение, разоблачающее их общепринятые заблуждения, то типичный мракобес от него отмахнётся, мотивировав это тем, что в нём всё неправильно. Если его спросить, где он привёл хоть одно опровержение в обоснование своих слов, то он ничего не ответит, но зато спросит: «А ты думаешь, ты мессия, пришедший нести всем истину, а мы вот думаем, что ты просто очередной лжепророк, который идёт против народной мудрости!». И такие не забудут добавить, что мессий были единицы, а лжепророков – пруд пруди, и что все они слово в слово говорили, что они несут реальное познание, а на поверку оказались обычными шарлатанами. И что вероятность последнего в свете этого всего намного выше, и что тебе надо на эту тему очень серьёзно подумать, прежде чем выступать со своими утверждениями (ну, в смысле – отставить и забросить благополучно своё учение, чтобы не лезть к нам с ним больше никогда), и что если ты этого не делаешь, то это подтверждает то, что ты и есть один из них!

Мракобесу никогда не придёт в голову посчитать, кого же было больше: этих самых лжепророков, или мракобесов во всех вместе взятых толпах, которые противостояли каждому пророку, и заявляли, что учение последних им не понятно. Не придёт в голову подумать, почему всё время так получается, что они приводят целую кучу возражений, и среди них нет ни одного, которое хоть чем-то отличалось от тех возражений, которыми галдели только такие толпы. Не придёт в голову посчитать, какова, с учётом этого всего, вероятность того, что они и есть то же самое. Это направление мысли для типичного мракобеса скрыто во мраке – он там ничего не видит.

§11. Мракобес и понимание

Понимание дела у мракобеса не имеет ничего общего с пониманием дела просветителя. Если у просветителя оно строится на последовательно приведённых основаниях, то у мракобеса оно умудряется обходиться без них. Удаётся ему это за счёт того, что он ровняется на ситуации, в которых понимание дела в логических доводах не нуждается.

Например, допустим, увлекается кто-то каким-то определённым направлением в музыке – он может говорить про это: «Тут надо понимать…». Что именно надо понимать? Подразумевается, наверное, смысл от эмоций и переживаний, связанных восприятием этой музыки. Возможно, методики развития этих ощущений, и смысл проявлять разборчивость в каких-то составляющих этого контента. Почему всё это должно нравиться, меломан может логически не суметь объяснить, но это не означает, что без этого его понимание не имеет места быть: в данном случае он имеет право говорить, что он кое-что понимает, потому, что данная область вещей допускает свой формат понимания. Мракобес своё понимание дела строит с оглядкой на такие области, только лезет он со своим пониманием туда, где условия настоящего понимания требуют логического анализа.

Если учёный изучает пятна на Солнце, то он тоже говорит: «Тут надо понимать…». В данном случае речь идёт о понимании, построенном на доказательствах. Без этих доказательств никакое видение дела не имеет права и пониманием называться. Мракобес этому формату понимания противопоставляет свой формат: он «понимает» смысл от эмоций и переживаний, связанных с отстаиванием идеи, что Солнце «чисто». И когда он противопоставляет концепции просветителя свою концепцию, он начинает войну форматов. Поэтому, когда просветитель заявляет, что оппонент ничего не понимает, он подкрепляет это объяснениями того, чего именно тот не понимает; когда мракобес говорит: «Ты нечего не понимаешь», то он либо никакими объяснениями это не подкрепляет, потому, что подкреплять нечего, либо подкрепляет такими, которые «понятны» только ему.

Мракобес может подразумевать: «У тебя своё право называть что-то пониманием, а у меня своё. И в твоём понимании доводы делятся на слабые и сильные, и в моём тоже. И если бы я слабо верил в свои чувства, то это был бы слабый довод, но поскольку я верю сильно-сильно, то это довод самый сильный. И мои самые сильные доводы настолько сильные, что мой самый сильный довод бьёт твой самый сильный довод – я это точно знаю, потому, я это чувствую!». В такой форме мракобес может вести противостояние, где вес его доводов – как сумма денег в его собственной валюте, курс для которой он определяет сам. И как одно государство может назначить свой внутренний курс для обмена валюты другого, а другое, если его не устраивает, свой, и диктовать его всем находящемся в нём держателям валюты другого государства, так и мракобес сам решает, какой курс соотношения противопоставляемых сторонами друг другу доводов назначить, и принимает для себя чужие доводы по своему курсу. Обеспечена валюта его только одним лишь им признаваемым пониманием.

§12. Мракобес и красноречие

Поскольку мракобесу для обоснованности своей концепции не хватает логики, он придаёт особое значение каждой мелочи, которая могла бы это компенсировать. Поэтому речь матёрого мракобеса обычно яркая и напыщенная, как цыганская одежда. Если на языке просветителя документ будет называться «документ», а довод – «довод», то у мракобеса это будет «лживый документ», и «изворотливые доводы», если речь идёт о противопоставляемых ему вещах, и, если речь идёт о своих доводах и документах, то это будут «истинный документ» и «веский довод». Поэтому речь изощрённого мракобеса изобилует дополнительными прилагательными, как разливаемая газировка пузырями. Ибо вес его позиции накачивается внушением, и чем больше он будет эти слова повторять, тем больше их воздействие может быть и на него и не окружающих.

Когда просветитель приводит свои доводы, ему не обязательно добавлять к ним делаемые из них выводы – логика последних столь проста и однозначна, что не сделать нужных выводов адекватный слушатель просто не сможет. У мракобеса выводы из его слов не ясны, поэтому они идут обязательно с ними в комплекте.

Просветитель достаточно состоятелен, чтобы себе позволить акцию «Я уважаю свободу выбора слушателя», поэтому он даёт ему расклад, что и как, а тот сам пусть решает, какие выводы из этого следуют. Потому, что если тот адекватный человек, то этому и волноваться не стоит за его правильный выбор. Мракобес не настолько богат состоятельностью своих доводов, чтобы позволить себе такую акцию. Он – фанфарон, который гремит своими речевыми оборотами, а за душой у него ничего нет. Поэтому никакой свободы выбора слушателя он не уважает. Он заталкивает готовые выводы в голову слушателя всеми способами, которые только его институт мракобесия его научил.

Если просветитель комментирует работу мракобеса, он обязательно приведёт доводы по каждому пункту, в котором он отметит своё с ней несогласие. Когда мракобес комментирует работу просветителя, он лепит сразу выводы, вроде: «плохая», «никому не нужная», «вредоносная», и т.п.. Никаких доводов он не приводит, потому, что, во-первых, приводить и нечего, а во-вторых, он и не очень понимает, зачем ещё что-то нужно. И сам он может вообще ясно не понимать, что это такое, а таким, как он, и безо всяких доводов всё «понятно», написал «плохая и вредная», его единомышленникам сразу «понятно», что она «плохая и вредная».

Для просветителя эти слова, как паразиты, которые не производят никакого смысла, но зато отъедают лишние ресурсы от внимания слушателей. А для мракобеса это основные переносчики его формата понимания дела из его головы в головы других людей. Короче, просветитель изъясняется так: «На Солнце пятна есть – это видно в телескоп. В телескопе моём никакого колдовства нет – можете разобрать, посмотреть. Если сомневаетесь в моём, сделайте свой. Нет ни одного человека, который, посмотрев в телескоп на Солнце, после этого ещё бы сомневался, что на нём есть пятна. Против этого выступают только те, кто в него не смотрели. И если позволять тем, кто верит в то, что не проверял, диктовать свои положения тому, кто проверил, и обнаружил противоположное, то заблуждения восторжествуют над истиной!». Мракобес выступает так: «Ни один нормальный человек никогда не станет верить этим лживым и изворотливым речам! Потому, что насколько бы убедительными не казались для слабых истинной верой людей эти хитросплетённые доводы, вся их лживость легко изобличается тем, что из Священного Писания для нас ясно следует, что на Солнце может быть только Свет и Чистота! И этот довод является разгромным опровержением всех тщетных попыток сбить нас с правильного пути и запятнать грязью нашу светлую, Великую, и несокрушимую Истину!».

§13. Мракобес и форма

Фанфаронство мракобесия на словах не заканчивается – оно ещё проявляет себя и на деле. Всё, посредством чего утверждаются разделяемые им убеждения, должно быть выдержано максимально солидно и обстоятельно. Если это книга, то она обязательно должна быть в кожаном переплёте, с качественным теснением, и с позолоченными буквами на корешке. Если это свидетельство, то оно обязательно должно быть с красивыми вензелями, гербами, узорами, подписями и печатями, в резной рамке и под стеклом. Если это какой-то чин, то он обязательно должен быть с регалиями, форменным обмундированием, и прочими знаками отличия, которые максимально трудно подделать. Чем серьёзнее подход к форме дела, тем явнее это должно говорить о серьёзности его содержания. Потому, что просветитель берёт свой электорат безупречностью своих доводов, а мракобесу чем их завлечь? А вот когда всё будет в такой красивой форме, пребывание в которой уже само по себе приятно, вот тогда уже будет что-то, на что кое-кого можно купить (особенно тому, кто купился сам). И когда вопрос о подлинности документа полностью затмит вопрос о правдивости его содержания – вот тогда мракобесам будет легче нести веру в то, что их документы истинные.

§14. Мракобес и структура

Мышление мракобеса сумбурно и не связано соответственно его неадекватности. Если просветитель выстраивает общую систему понимания законов этого мира, где все положения пытается связать между собой, то у мракобеса разные области понимания этого не требуют – они сами могут между собой находиться в состоянии войны форматов.

Если просветитель найдёт на Солнце пятна, он будет искать этому какие-то объяснения в соответствии с остальными своими знаниями. Он предположит, что в веществе, из которого оно состоит, есть какие-то сгустки, через которые свет проходит хуже. И что случайную форму вместо правильной геометрической эти сгустки имеют, видимо, потому, что в природе всё может иметь такую форму: и берега суши, и брызги воды, и облака на небе. И объяснив одно, он продвинется в объяснении и другого.

У мракобеса мышление построено по-другому. Вода, суша и воздух на земле – это одна тема, и тут свой формат логики, а Солнце – это совсем другой формат, и там всё совсем по-другому. Там всё таинственно-свято и запретно-необъяснимо. И почему это так, объяснять не нужно, но, если в осмыслении каких-то вопросов одно будет противоречить другому, надо отключить один формат логики и загрузить другой. Приоритет должно иметь (конечно же) необъяснимо-священное перед объяснимо-естественным. Почему – «Ну как почему? Это же надо понимать!», и на подобный манер выстраиваются все ключевые положения мракобесов.

В понимании мракобеса нет общей структуры, в которой одно следует на основе другого. У него все положения сами по себе, и они не стоят на земле, а подвешены в воздухе. А между ними смысловая пропасть, которая амортизирует на себе все попытки подобраться к ним, чтобы проверить их и оспорить. А фундамент для них не логические основания, а «веские доводы», «истинные документы», регалии, печати, вензеля, и излучаемая этим всем во все стороны святость.

§15. Мракобес и матчасть

В сознании мракобеса всё запутано так, чтобы ни в коем случае не увидеть своих несоответствий. Пребывать в таком состоянии есть необходимость, продиктованная для него сущностью его природы, поэтому мракобесы делают всё для поддержания соответствующих своей идеологии условий. В силу чего неизбежно получается, что несмотря на фундаментальную форму, содержание отличается нагромождением необоснованностей.

Если мракобесы пишут свои учебники, то все свои ключевые положения они изложат в формате постулатов, которыми обучающиеся должны проникнуться какими угодно способами, только не последовательно изложенными соображениями. Если мракобесам придётся вперемешку со своими заблуждениями преподавать неоспоримые истины, которые исказить будет невозможно (или не нужно), то даже это они не смогут преподнести в простом и понятном формате. Учебник будет написан так, чтобы простые вещи давались максимально трудно, заставляя заучивать то, что можно было бы преподать интуитивно понятно и логически элегантно. И делаться это будет отчасти целенаправленно, чтобы забить голову сумбурностью, а отчасти автоматически, потому, что менталитет мракобесов иной модели мышления и не знает, и ничего иного, соответственно, породить не может.

По своей сути учение мракобесов напоминает дешёвую капиталистическую колбасу: аппетитное оформление, не соответствующие реальности обещания на этикетке, красители, химия, заменители натуральных ингредиентов, и глюконаты для усиления вкуса.

§16. Мракобес и авторитет

Если для просветителя главными критериями истины является неопровержимость доводов, то для мракобеса главное авторитетность. Основными столпами истины для него являются документ, авторитетность заявляющего, и поддержка толпы.

Если просветитель несёт людям революционное знание, радикально противопоставляющее новое понимание старому, мракобес сразу на него набрасывается: «Где подтверждение твоих утверждений в авторитетных источниках? Где одобрение авторитетных специалистов? Где всеобщее их признание? Нету – значит, твоя правда только твоей голове, а в реальности наша правда, и когда будет наоборот, тогда и поговорим!». И он не считает нужным доказывать, что утверждения оппонента не соответствуют истине; ему достаточно доказать, что они не соответствуют авторитетным положениям.

Других критериев истины мракобес он не знает и знать не хочет, потому, что таковых для его позиции в природе и не бывает. А потому он вынужден довольствоваться тем, что имеет, и возводить в абсолют то, что досталось.

Не возводить в абсолют он не может, потому, что всё, что у мракобесов есть, им всегда очень нужно возвеличивать до максимального значения. Это так же естественно, как то, что если человек имеет свой виноградник, и его семья из поколения в поколение занимается виноделием, то он знает, что такое настоящее вино, а если человек всю жизнь пьёт суррогат из бумажных пакетов, содержащих воду и химию, то он этого не знает. И тогда самый дорогой суррогат для него и будет потолком того, что он может представить, и мерилом всего относительно него. Аналогично этому и мракобес считает потолком серьёзности доводы от авторитета, потому, что ничего другого ему знать и не дано.

Авторитетность утверждений для мракобеса важна так же и потому, что в дискуссии с просветителем оппонент будет задавать мракобесы не такие вопросы, на которые у него ответы есть, а такие, на которые у него ответов нет. Бумага же никаких вопросов задавать не будет, и на ней что напишешь, то и останется на все времена. Поэтому документ для института мракобесия куда надёжнее в качестве критерия того, что они желают называть истиной. И авторитетность специалистов у них измеряется в первую очередь не адекватностью убеждений, а мантиями, регалиями, дипломами и грамотами. А авторитетность правоверной толпы измеряется её количеством, которое прямо пропорционально её желанию раскрыв рот, внимать вещанию авторитетных специалистов. Поэтому основным критерием истины для мракобесов всегда является не адекватность утверждений, а их авторитетность.

§17. Мракобес и мудрость

Если мракобеса спросишь: «А где доказательства, что в ваших постулатах прописана правда?», он отвечает: «А, ну всё с тобой понятно!», и выходит из диалога. В его понимании это означает: «Если ты думаешь, что ты умнее всех, то понятное дело, что ты ошибаешься, и тут и проверять даже ничего не надо – всё и так понятно, что ты не прав. А если ты этого не понимаешь, и лезешь со своей неправотой, то тратить на тебя время никто и не обязан, потому, что таким, как ты, что-то доказывать – это себя не уважать…». Такая реакция есть инстинкт самосохранения института мракобесия, выработанный им в процессе своей эволюции. А прилагающееся к ней понимание есть ещё одна разновидность смысла, вкладываемого в слова «Ну это же надо понимать…».

Когда мракобес махает рукой и говорит «…потому, что таким, как ты, бесполезно что-либо объяснять!», это означает, что его убеждения основаны на таких объяснениях, которые прокатывают только у таких, как он. Потому, что только такие, как он, готовы без лишних вопросов закрывать глаза на те несоответствия, на которых они построены. А когда такие объяснения будут использованы в попытке убедить тех, кто не спешит проникаться нужными им настроениями, те вытащат их на дневной свет, и начнут в них упираться. И поскольку мракобесы объяснить их не смогут, объяснения эти приняты не будут, сколько бы раз мракобес не повторял свои заявления, что тут надо «понимать». Только в его понимании объяснение этому явлению ищется другое – такое, которое соответствует словам «…таким, как ты, бесполезно что-либо объяснять!». И когда мракобес с этими словами отказывается от диалога, он вполне правильно понимает конечный результат – его доводы приняты не будут. В сочетании с его объяснениями это и называется словами «всё с тобой понятно». Так что в его словах «Всё с тобой понятно» и «Это надо понимать», в нужных ему местах присутствует частичное соответствие действительности, опора на которое делает его убеждения такими стойкими. Это так же естественно, как содержание в поддельной водке настоящего спирта с нужным градусом – без этого её сбыт так бы эффективно не работал.

§18. Мракобес и ответственность

Если просветитель отвечает прямо, то мракобес будет отвечать в обход. Если ответ просветителя подобен лучу прожектора, который светит туда, куда его направляют, то ответ мракобеса подобен туману, который тянется по низинам и скапливается там, где ему удобнее. Если просветителю зададут вопрос, на который у него нет ответа, для него это будет означать серьёзный повод пересмотреть свою концепцию. Если мракобеса поставят перед фактом, что у него нет ответа на заданные вопросы, для него этот факт будет, как с гуся вода.

Когда мракобесу предъявляют факт, что он не может ответить на приведённые доводы, то на него это не действует потому, что он просто не понимает, на что он не ответил. У него своё видение дела, в котором он за всё ответил. Например, ему предъявили, что у него нет ответа на вопрос, почему в телескопе пятна всё же видны – он уже отвечал, что в телескоп смотрят только еретики. На его языке это означает ход рассуждений, что оппонент должен для начала изучить все те материалы, которые формируют мышление мракобеса. И если после этого он не проникнется идеей, что на Солнце пятен быть не может, то он должен сделать вывод, что он недостаточно их изучил, и продолжать изучать ещё. И так продолжать до тех пор, пока не проникнется нужной идеей, что в телескоп смотреть не нужно, и называть это словами «Ну и что?». И когда он сможет «понять», что этот вопрос не нужен, он «поймёт», что на все вопросы уже даны ответы. Ну а если оппонент этого всего «не понимает», то это проблемы оппонента. Поэтому, когда мракобеса тычешь носом в его противоречия, за которые он не может ответить, он даёт ответы, которые ничего не объясняют, но на его языке означают, что он всё объяснил.

§19. Мракобес и правила

Дебаты с мракобесом – ассиметричная война. Он не отвечает ударом на удар в направлении противостояния, он наносит свои удары там, где с ним войну никто не ведёт. И успехами на этом фронте пытается перевесить провалы на другом.

Например, если просветителю говорят: «Солнце чисто и совершенно – ну откуда там могут быть пятна?», то он может ответить так: «На Солнце пятна потому, что поверхность его неоднородна, и свет проникает сквозь неё неравномерно – это так же естественно, как то, что в кастрюльке с варевом пенка тоже распределяется по поверхности неравномерно». Или, хотя бы, так: «А где доказательства, что там пятен быть не может? Если нет, значит, версия о пятнах имеет место быть…». Но в любом случае он считает себя обязанным как-то ответить по направлению вопроса. Не способность ответить для него будет означать свою несостоятельность. Но у мракобеса свои критерии состоятельности.

То, что мракобес ничего не отвечает на вопрос, по правилам просветителя означает его поражение, но у мракобеса свои правила: он получил гол, но он не проиграл матч, зато дальше он будет забивать голы в ответ и к концу матча придёт с победоносным счётом. Да, он потерял доверие тех, для кого это доказывает его несостоятельность – но для него это неправильно мыслящие люди, мнение которых ничего не значит. Зато теперь он будет собирать «правильно» мыслящих, воздействие на сознание которых его методами сильнее воздействия методов просветителя. И если ему удаётся перетянуть на свою сторону большинство, то тогда это будет для него подтверждением того, что он победил. И пусть он проиграл на фронте логики, но он победил на фронте количества, и если это даёт больше преимуществ, то это для него главное.

Если выигранное большинство сумеет силой заставить замолчать несогласное меньшинство – это для мракобеса будет означать абсолютную победу по всем фронтам. В такой победе он получит всё, что ему было нужно, и ничего из того, что было бы нужно ещё, не взятым не останется. А если его оппонента что-то в таком раскладе не устраивает, то это будут его проблемы – главное, что самого мракобеса всё устраивает.

Короче, суть противостояния в ассиметричной войне просветителя и мракобеса выглядит так. Просветитель являет свою позицию: «Вот моя тетрадка – в ней все расчёты. Все доказательства, все опровержения позиции моих оппонентов, с пояснениями, уточнениями, и сносками. Все ключевые моменты подчёркнуты, всё, что уместилось, вписал рядом, остальное на последующих страницах. Берите и читайте, будет желание – разберётесь». Ответ мракобеса: «А вот наша книга. С её престижным издателем, с её огромным тиражом, с её с шикарной презентацией, с пресс-релизом, и с рекордом продаваемости! Не, ну вы с кем хотите быть – с ним, с его затрёпанной тетрадкой, с его неровными строками, с его сермяжным почерком, с его ужатым текстом, где не хватало места, и его нераскрашенными почеркушками!? Или с нашей лощёной книгой, да с красивыми иллюстрациями, да с профессиональной вёрсткой, да с её глянцевой суперобложкой, да с её мелованной бумагой, да с удобно читаемым шрифтом, да с красивыми разворотами, да с качественной полиграфией и выбором множества читателей?».

§20. Мракобес и объективность

Своя правота для невменяемого мракобеса бывает трёх видов: «Я прав, потому, что я знаю, что я прав!», «Я прав, потому, что сто раз проверяли уже, что я прав!», и «Твои выдумки только в твоей голове, а моя правота в реальности!».

Когда мракобес говорит: «Я прав, потому, что я знаю, что я прав!», это означает, что его не волнует, что думает по данному вопросу оппонент, и он не собирается ничего проверять. Он и так уверен, что он прав, и этого для него достаточно.

Когда мракобес говорит: «…сто раз проверяли уже, что я прав!», это означает, что у него уже имеется опыт споров с данным типом оппонентов. Подобные споры уже были, и мракобес в них не услышал ничего, что счёл бы убедительным, и он знает, что в данном споре будет то же самое. И если он это знает, а оппонент нет, то это для мракобеса является подтверждением того, что он умнее, а отсюда уже соображение в сторону, что ему виднее, кто на самом деле прав.

Когда мракобес говорит: «Твои выдумки только в твоей голове, а в реальности моя правота!», это означает, что существует режим, который не будет считаться ни с какими доводами оппонента, и не важно. Под каким предлогом. И оппонент может говорить (или молча думать) что угодно, но в реальности будет соблюдаться то, что говорит мракобес, и никаких разумных возможностей отстоять свою правоту оппоненту не представится. При таком раскладе его кредо «Я точно знаю, что я прав!» приобретает своё логическое завершение: он знает, что всё равно будут продолжать действовать порядки, основанные на принимаемых им убеждениях, и эти порядки не допустят, чтобы их оппоненты могли действовать, исходя из своих. Такое положение в понимании мракобесов является высшей формой подтверждения их правоты, которая понимается ими, как «правота в реальности». Иных форм правоты мракобесы не знают.

§21. Мракобес и аргументы

Если просветителю доведётся установить свои порядки силой, то он такой победой не будет гордиться, потому, что на его языке это будет называться «Жаль, что столь важную победу пришлось достичь столь бесславным способом, совершенно не доказывающим, что правда на самом деле за мной». Если мракобес будет силой навязывать свои положения, для него это будет самой эйфорчиной победой, потому, что на его языке это будет называться «Мы имели право, потому. что истина за нами».

Если мракобесам будет противопоставлена сила, которая не позволит им навязать противникам свою волю, у них сработает «Как они смеют, ведь неужели они не понимают, что силой имеем право пользоваться только мы, потому, что мы правы, а они нет!». Если им силой будут навязаны порядки их противников, у них не сработает «Вот теперь мы поняли, как неправильно доказывать свою позицию силой». У них сработает «Какая несправедливость, что сила оказалась не на нашей стороне!» Если сила против мракобесов будет применена только для защиты (по принципу «Пока не докажете свои утверждения – не позволим их навязывать»), у них не сработает «Ну тут мы сами виноваты, что не можем доказать»; у них сработает «Какая подлость злоупотреблять тем, что нашу правоту нельзя доказать, а можно только чувствовать!». В любом случае всё будет работать на поддержание гнева в отношении противника.

§22. Мракобес и факты

Чем меньше у мракобеса фактов, тем больше он повторяет слово «факт» в своих заявлениях. Повторяет потому, что оно обычно имеет сильное воздействие на слушателя, и когда он говорит слово «факт», это должно добавлять ему убедительности.

Факты он находит сплошь и рядом, и не перестаёт удивляться тому, какой оппонент тупой, что не хочет видеть их в упор. Оппонент говорит, что на Солнце есть пятна – он ненормальный, который прёт против фактов. Каких фактов? Фактов того, что Солнце чисто. Какие доказательства? Это все знают, и так написано в авторитетных источниках. «Все знают» и «Так написано в авторитетных источниках» для него равно «факт, что это так». Оппонент не хочет этого «понимать»? Тогда он сумасшедший и это просто констатация факта! Последнее утверждение мракобес будет делать с особенным подчёркиванием его конца.

Объяснять мракобесу, что факты определяются по-другому, занятие неблагодарное – он очень неохотно готов прислушиваться к доводам. Ему не нужно такое понятие факта, при помощи которого можно будет посеять серьёзные сомнения в святости его учения. Поэтому такое понимание для него вредно и опасно, и факт его ненужности он на своём языке тоже соответствующим образом будет доказывать. А если оппонент не захочет этого понимать, тогда и он тоже не хочет понимать оппонента.

Дежурный приём мракобеса – доказывать одно, а требовать другого. Например, он доказал, что никто не хочет признавать учение о пятнах на Солнце – теперь он имеет право объявить, что оно не правильное. Доказал, что оно вредит учению о чистом Солнце – теперь он имеет право его преследовать. Почему он имеет на это право – ну как почему, он же «доказал», что неправильность и вредность этого учения – это «факт»!

Бороться с идейными противниками мракобес считает себя имеющим право самыми решительными мерами, потому, что речь идёт о святых для него вещах. И слово «свято» он будет повторять постоянно, как припев после каждого куплета, но при этом никогда не приблизится к тому пониманию, которое вкладывает в это слово просветитель. Потому, что понятие «свято» подразумевает соответствующее отношение к вещам, а что такое по-настоящему соответствующее отношение к фактам, дано понять только тому, кто выносит вещи на свет. Потому, что только тогда виден смысл понимания, почему к факту нельзя относиться, как, например, к презервативу.

Почему факт всегда имеет только ту форму, какую имеет, в отличие от презерватива, который готов принять форму всего, на что его натянут. Почему, фактом нельзя вертеть на всём том, на что можно натянуть презерватив. И почему факты нельзя надувать водой, чтобы кидаться ими сверху на головы непуганым людям. Из всего этого следует понимание, почему, если кто-то неподобающим образом относится к фактам, то такие факты адекватный человек имеет право не позволять ему пихать в свою голову. И что, если кто-то не хочет это понимать, тот сам себе заказывает путь по соответствующему направлению.

§23. Мракобес и противостояние

Отличием психологии мракобеса является так же момент вечной борьбы, обусловленный тем, что так устроены законы природы, что мракобесие не может без того, чтобы ему что-то не мешало. Потому, что если правда победит неправду, то она успокоится. Но если неправда победит правду, то она не успокоится никогда – ей потом придётся воевать с другой неправдой, потом с третьей, и так до бесконечности, потому, что настоящая правда всегда одна и всегда сойдётся с другой настоящей правдой, а неправда не сойдётся ни с правдой, ни с другой неправдой, и все они всегда в чём-то противоречат друг другу. Поэтому к дежурной воинственности психология мракобеса предрасположена от природы, и, адаптируясь к этому, институт мракобесия учит, что жизнь – это вечный бой, и что по-другому и не должно быть в принципе.

На пути правды один просветитель может изучать пятна на Солнце, а другой разрабатывать теорию, что звёзды – это такие же солнца, и вместе они могут прийти к теории, что на звёздах тоже должны быть свои пятна. И каждый получит свои открытия, и каждый возьмёт свои рубежи, и каждый возьмёт своё признание, и места под солнцем для строительства своего жизненного счастья хватит каждому, где каждый сможет построить своё, помогая при этом ещё и строить другому. У мракобесов такого быть не может. У мракобесов они могут помогать друг другу только, если все работают в одном направлении и никуда не отклоняются от общего курса. Но как только кто-то захочет взять своё признание, внеся что-то новое, он тут же встанет поперёк горла всем, а все встанут попрёк ему, потому, что сойтись всё может только в правде, а в неправде всё, что придумывает один, рано или поздно встанет в пику тому, что придумывает другой. Поэтому понимание жизни у мракобесов ограничено моделью, в которой жизненное счастье того, кто находится в другом месте, может начинаться только там, где заканчивается его счастье. И жизнь для него – это вечная борьба за то, чтобы бодаться эту границу. Борьба не только с внешними врагами, но и со внутренними, своими – предателями, еретиками, которые постоянно оказываются среди его соратников, и которых постоянно нужно там находить, потому, что нужно на кого-то просто списывать всё то напряжение, которое создаётся в результате общей деятельности противонаправленными импульсами.

В системе мракобесия часто имеет место иерархия перераспределения прав. Т.е., система, где хозяева уже отняли у своих шестёрок всё, на чём они могли бы строить своё счастье, не мешая строить своё счастье другим. Последним оставлена только возможность отнимать у противников системы то, на чём они должны строить своё счастье, и строить на этом месте своё. И вот мракобес прёт со своей программой «Я счастлив считать, что на Солнце пятен нет, и я имею право бороться с теми, кто пытается отнять у меня моё счастье!». И когда он встречает оппонента, который пытается расчищать территорию своего счастья, которое он может строить только на исследованиях истины, мракобес воспринимает его, как паразита и врага, который нападает на его территорию и рушит его постройки. Глаза его наливаются ненавистью, и он идёт в смертный бой «за родину, свет и за счастье» с сермяжной беспардонностью, ни на секунду не сомневаясь в своей праведности.

§24. Мракобес и чувства

Просветитель в поиске правды всегда идёт либо от разума, либо от разума и веры одновременно. Мракобес в поиске того, что желает иметь правдой, всегда идёт только от одной веры. Сама эта вера у него, естественно, соответственно сильна, чтобы компенсировать этот недостаток.

Вера у мракобеса, в свою очередь, движется желанием во что-то верить. А убеждения мракобеса строятся либо без конструктивных соображений, либо на них, но обязательно с прорехами и несостыковками, за счёт которых только и могут держаться несоответствующие правде положения. Не видеть эти несостыковки ему и помогает желание верить в то, что его убеждения всё равно истинны. Оно заставляет его отворачиваться от них, или придумывать им какие-то оправдания там, где отвернуться не получается. Передёргивать в каких-то суждениях, не желать анализировать там, где анализировать не выгодно, или изловчаться как-то забывать о них, чтобы наслаждаться верой в то, что всё нормально – в общем, несёт в себе установку на решение всех проблем в нужном ключе.

Когда мракобес пытается распространять свои убеждения в чужие головы, конструктивными доводами он это сделать не может – они сами по себе не приживаются в адекватной голове. Ему нужно втолкать туда этот импульс для решения проблем с несостыковками. Втолкать он его конструктивными доводами он не может, поэтому ему остаётся добиваться этого только косвенными уловками. Заставить оппонента плениться желанием верить в то, во что верит он сам, или заставить испугаться не верить, или внушить ему это как-то. Запустить в нём такой ход соображений, который подведёт его именно к этим выводам. И конечно же, попытаться как-то вложить в свои утверждения ту психическую энергию, которая движет всей его деятельностью. Эту тему мракобесы активно исследуют по мере своих способностей, поэтому эмоциональная составляющая для них неотъемлема.

Если один оппонент говорит вещи, с которым другой не согласен, то просветитель на месте второго спокойно излагает суть своих возражений. Мракобес демонстративно схватится руками за голову со словами «Боже мой!» и таким видом, как будто оппонент попал в беду, и он не знает, как ему помочь. Потому, что доводами не затолкаешь его программу мышления в чужую голову, а вот такими эмоциями только и остаётся пытаться. Поэтому в отношении демонстрации эмоции находится в состоянии «всегда готов!».

§25. Мракобес и вежливость

Мракобесы бывают хамскими и вежливыми. При этом, если вежливыми, то не просто вежливыми, а лощёно-вежливыми. Откуда это берётся – а мракобес же у нас деятель, который прёт во тьму под знаменем света, вот и использует он вежливость, как это самое знамя.

Использует со всей присущей ему манерой задирать каждый свой вымпел как можно выше. Поэтому лощёная вежливость у него выступает, как один из способов ослеплять оппонента блеском своей позиции. Но только проблема в том, что вежливость – не лучший способ защищать неправую позицию. И вот он что-то вежливо спросил, ему вежливо ответили, его вежливо спросили, он вежливо ответил, он вежливо изложил суть своего несогласия, ему вежливо объяснили несостоятельность его претензий, а как ему, в свою очередь, вежливо изложить суть несогласия, если изложить нечего? «Желание с вами общаться исчерпано, разговор закончен. До свидания!» – говорит он, и уходит. Уходит (конечно) со своим мнением, с уверенностью, что он всё равно прав (самому себе он найдёт способ это доказать) но как быть с остальными? Оппонент остался со своим мнением (и ладно бы он один), но теперь к нему имеют мотивации примкнуть все остальные свидетели их разбирательства. А если боец уходит с ринга, ему записывают техническое поражение, чтобы он сам об этом не думал. И если ему предъявили доводы, на которое ему нечего возразить, то своим молчаливым уходом он в этом расписался. Вот поэтому вежливость и мракобесие вещи плохо совместимые.

Защищать тёмные идеи светлыми методами так же безнадёжно, как и защищать светлые идеи тёмными методами. То ли дело хамство – вот тут у мракобеса всё получается куда складнее. Ему предъявили свои возражения к его позиции – он ответил «Ты дурак, и несёшь бред!», ушёл со своим мнением. А окружающие поняли неоднозначно: кто-то подумал, что он сам дурак, а кто-то, что дурак всё же оппонент, с которым мракобес не стал разговаривать потому, что с дураком говорить не о чем. Поэтому то, что мракобес в этом случае ничего конструктивного не ответил, вроде как не может считаться его однозначным поражением – у каждого зрителя право на своё мнение, и пока никто никому ничего не доказал, все остались при своём. Такой трюк не прокатит только с теми, кто понимают, что обозвать другого дураком может любой дурак, которому не хватило ума его понять, а вот обосновать несостоятельность чужой позиции может только тот, у кого есть, чем обосновывать. И что поэтому, если кто-то претендует на что-то большее, он должен сказать такие слова, которые может сказать только не дурак, чтобы явить хоть какие-то основания заключить, что он сам таковым не является. И что не соизволить таковых привести, и ждать от других, что должно прокатить и так, всё равно, что не явиться на суд, и ждать, что он должен быть благосклонен в своём заочном решении. Но как быть с теми, кто не знает толком, что такое реальные доводы, и, кто при случае сами разговаривают на подобный манер? А эти могут и принять сторону хама (почувствовав «своё, родное»), и таковых чаще всего оказывается большинство. А мракобесу же главное выиграть не в качестве, а в количестве, т.е. в решающей силе, поэтому тут он своё может и взять. Вот поэтому основная сила мракобесов не в вежливости, а в хамстве. И поэтому классический мракобес всегда хам. И потому вежливый мракобес – как белая ворона, которая удивляет необычностью, а хамы – как вороньё, которые создают эффект тьмы тьмущей, как в плане цвета, так и в плане звука.

§26. Мракобес и эмоции

Вообще, суть эмоций по поводу несогласия с оппонентом для всех людей обычно одинакова: если не вписываешься в поворот, то удар обо всё, что встретится на обочине, будет тем сильнее, чем выше была скорость. И аналогично этому, если мысль человека, привыкшая идти определённым маршрутом, вдруг выйдет из колеи, и ударится о неприятные выводы, будут вызваны соответствующие эмоции. Т.е., если человека всю жизнь приучали верить, что эти хорошие, а те плохие, и про первых всегда давали знать только одно хорошее, а про вторых только одно плохое, то, когда ему скажут: «А давай снесём памятник первым, и поставим памятник вторым!», естественной реакцией будет негодование. И чем больше инерции несло в себе всё то, что не вписалось в привычную для него колею, тем больнее будут эмоции по поводу этого морального столкновения. За эту боль захочется наказать «виновника» аварии, что найдёт проявление в реакции на его позицию. И аналогичным образом появляется она и у мракобеса, только отличается тем, что несоответствие у него в определённых вопросах закономерно, а эмоции всегда раскочегарены.

Когда мракобес обнаруживает несогласие с оппонентом, он имеет тенденцию искренне на него злиться. Тут он подобен ребёнку, который бьёт стул, об который ударился: в чём основание для такого действия, тот вразумительно объяснить не сможет, но сама причина такого желания понятна и без этого – по поводу полученного ущерба возникает энергия возмущения, которая, как электрический разряд, ищет выхода, а когда выхода в нужную сторону нет, она ударяет в ненужную.

Когда ударившийся об стул ребёнок не понимает, что злиться надо на свою невнимательность, он злится на стул, за то, что тот стоял там, где стоял, а не там, где он бы об него не ударился. Аналогичным образом и мракобес злится на просветителя, который откопал правду там, где она была зарыта, а не там, где этот хотел, чтобы тот её откапывал.

Чем больнее мракобес ударяется об правду, тем сильнее злится, а не удариться он не может, потому, что там, где живёт мракобесие, правда всегда оказывается там, где она мешает.

Когда невменяемый мракобес сталкивается в дискуссии с просветителем, то получается, что обоснованных доводов у него не находится. Но поскольку он верит в свою правоту, он не может объяснять это своей несостоятельностью. Причинно-следственная цепочка у него выворачивается наоборот: он прав, а значит, доводы в защиту его позиции должны быть состоятельны, а раз других доводов у него нет, значит, те, что есть, и есть состоятельные. И для того, чтобы заставить оппонента это «понять», он применяет те самые методы убеждения, которые заставляют видеть свою правоту его самого. Но поскольку на оппонента они «почему-то» не действуют, из этого получается вывод, что тот не способен понимать то, что понимает всякий «нормальный» человек. Из чего возникает необходимость ему объяснять уже и это, но так как (опять же) обоснованных доводов для этого не находится, ему остаётся объяснять это прямыми «выводами». Поэтому у мракобесов столько причин оскорблять оппонента.

§27. Мракобес и прямота

Оскорбления у мракобесов бывают разговорно-спокойными и ругательственно-эмоциональными. В первом случае он не на кого не злится, просто излагает свою позицию при помощи тех понятий, которые входят в его привычный лексикон. Во втором он при помощи тех же самых понятий изливает реальную злобу. В последнем случае, разумеется, мракобесу важнее всего заставить себя «понимать» оппонента. И разумеется, именно здесь оно и встречает больше всего сопротивления. По этому случаю следует разобрать, откуда берётся злоба.

Технология оскорблений проста: не хочешь ты с нами соглашаться, а мы тебе неприятные вещи говорить начнём, будет у тебя стимул перестать не соглашаться. Т.о., оскорбления у мракобеса выступает как одно из средств мотивировать оппонента к нужному поведению.

Отличительная черта таких мракобесов: с ходу сразу обзывать оппонента идиотом и мразью, не приводя либо вообще никаких доводов, либо приводя самые дешёвые и сердитые. И всё равно даже на них не дожидаться ответа, и действовать так, как будто ответ невозможен. Любители с ходу вываливать оскорбления обычно очень эмоциональны, что естественно, т.к., в этом у них находит выход в та энергия, которая не нашла применения в умственном развитии.

Обозвать несогласного оппонента идиотом для мракобеса так же естественно, как назвать обезьяну обезьяной. И он не особо даже озадачивается о том, что говорит вещи, за которые надо отвечать, так же, как посетители зоопарка не озадачиваются тем, что за «обезьяну» перед кем-то придётся отвечать. Для мракобеса это просто «констатация факта», на которую он имеет «естественное право», а вот когда оппонент его оскорбляет, это уже другое дело, потому, что это «против фактов». К тому же, оппонент у него сам виноват, что по-другому не «понимает», что, конечно, тоже «констатация факта». Ну и до кучи это и так понятно «всем нормальным людям», к которым у мракобеса относятся все с ним согласные, а мнение остальных для него мало что значит, потому, что мнение идиотов мало что значит (тоже «констатация факта»).

В понимании оскорблений у мракобеса всё тоже вывернуто задом наперёд: первым оскорбляет не он; первым оскорбляют его. Если ему сказали, что на Солнце пятна, этим оскорбили его святыню, его гордость, его достоинство. Потому, что из этого получается, что он вроде как идиот, который ничего не понимал, и мыслил неправильно. А поскольку мракобес не знает иных слов, которыми это можно выразить, кроме самых прямых, для него это самым прямым образом означает, что фактически его обозвали идиотом. Поэтому терпеть такое оскорбление он не может и считает себя в праве на ответный удар, в который должны входить такие оскорбления оппонента, чтобы он понял, кто в этом плане сильнее (у мракобеса кто сильнее возмущён, тот и правее, а возмущён всегда сильнее он). А в идеале, принудить оппонента к извинениям и наказанию.

§28. Мракобес и суровость

Если человек вместо оскорблений задаёт вежливые вопросы, то получает вежливые ответы, и если последние состоятельны, то признать несостоятельность своих нападок можно будет с наименьшими потерями. Но если он обрушился на оппонента со своими оскорблениями, то, когда ему докажут несостоятельность его нападок, они полетят на него обратно, как плевки, сделанные против ветра, а этого никому не хочется. Поэтому оскорбления являются одним из приёмов сжигания мостов, после которых дороги назад быть не должно (для фанатиков это подтверждение типа «Правильной дорогой идёте, товарищи!»).

Когда мракобесы пытаются утопить в своём хамстве просветителя, в понимании последнего он стоит на крыше высотки, а они с земли пытаются до него доплюнуть. Но в понимании мракобеса просветитель находится на дне пропасти, и они сверху плюют ему на голову. И когда кому-то при таком раскладе придётся признавать свои ошибки, сразу становится ясно, чья хлюзда на правду вышла. И если при таком раскладе мракобесу предъявят его неправоту, и возразить окажется нечего, то это означает, что ему теперь официально приходится стоять под дождём всех своих же плевков. И поскольку такого не хочется никому, мракобес обычно имеет в своём арсенале набор приёмов уворачивания от отзеркаленных атак.

Чем дальше от истины убеждения мракобеса, тем более нелестными будут выводы в его адрес в случае их разоблачения. Эту проблему мракобес пытается переложить с больной головы на здоровую, притягивая за уши вывод о том, что если оппонент сказал «у вас пятна в ваших убеждениях», то этим он сказал «вы – идиоты». Голубая мечта классического мракобеса – это закон, позволяющий приравнивать эти вещи, и привлекать к ответственности за одно, как к ответственности за другое. Потому, что в этом случае у мракобеса будет возможность затыкать оппонента раньше, чем тому удастся провести кампанию всех нужных разоблачений. Такой закон в руках сильной власти, действующей по устраивающим мракобеса правилам – идеальные условия его утверждения своей позиции на базе «Ну я же прав!».

§29. Мракобес и породистость

Мракобесы бывают вменяемые и невменяемые. Вменяемые отчётливо понимают, что и зачем они творят, и изъясняются по этому поводу предельно ясно. Например, «Ложь, повторенная множество раз, становится правдой». Только изъясняются так в своих кругах; вне их они изъясняются по-другому. Сказал: «Цель оправдывает средства», и спрятал все детали в тумане недосказанности, в котором каждому полагается увидеть то, что ему нужно.

Невменяемые мракобесы слепо повторяют за вменяемыми то, чему те их учат, и искренне верят в свою правоту. Исходя из того, что это в их голове свет, а в голове оппонента тьма, невменяемые мракобесы пытаются просветить его своими утверждениями. Для этого мракобес открывает ворота в своей идеологической стене, и пытается ударить оттуда лучами своей идеологии по вражеским позициям. Но поскольку такие действия оказываются почему-то неэффективными (в отличие от аналогичной тактики у противника) ему тут же приходится снова запахивать свои ворота, чтобы не впустить ни одного вражеского луча. В таком режиме ему приходится постоянно хлопать своими воротами, чтобы потом искренне удивляться, почему же нет эффекта от его тактики. И когда надоест удивляться, постепенно прийти к убеждению, что надо навязывать свои позиции силой. Поэтому психология невменяемого мракобеса предрасположена к конечному оправданию насилия, даже если он искренне верит, что несёт свет. «А что делать, если по-другому оппонент не хочет понимать?» – спрашивает он, и требует сильной власти над всеми, которая бы своей силой навязала нужную ему волю на действия противника. Так что у невменяемого мракобеса получается свет светом, но целью оправдывать средства это ему не мешает. В таком режиме стремления невменяемых мракобесов сливаются с политикой вменяемых, и общей массой своей эклектики они идут гасить свет.

§30. Мракобес и вменяемость

Сознание невменяемого мракобеса подобно человеку, не снимающему очков, через которые он видит мир таким, каким они показывают. В продвижении своего учения активный мракобес первым делом начинает с того, что оппонент должен одеть такие же очки (т.е., пройти все те программы обработки сознания, под которыми этот принял свои убеждения). Требовать последнее от оппонента ему столь важно, поэтому он готов чуть ли не на что угодно, чтобы любым путём сподвигнуть его на это. Но если вдруг оппонент предлагает ему вариант «Давай я с твоим учением ознакомлюсь, а ты с моим так же досконально, а потом сопоставим и обсудим», то ему вдруг это становится не очень нужно – что угодно, только не это. «Нет, в твоё я даже и вникать не буду, а ты, если не хочешь моё, то-сё, пятое-десятое…». Потому, что честного боя между светом и тьмой допускать нельзя, и те, кто конструировали рельсы, по которым ходит его мышление, это понимали, а потому сконструировали так, чтобы путь его мысли шёл в обход таких вариантов.

Виляния рельсов сознание мракобес не воспринимает, ибо в своих очках видит оно не дальше пары шпал впереди себя, а потому путь по рельсам для него всегда прямой, а сход с них – признак искривления. Исходя из этого, он вешает ярлыки на вещи. Если оппонент мыслит в унисон с его программой, то для него такой оппонент называется мыслящим правильно и верно, а если вдруг начинает настаивать на ином направлении – такой называется идущий в дебри.

Сопоставлять свой ход мыслей с чужим, чтобы выяснить, какой прямее, мракобес не любит; он любит обвинять оппонента в кривизне на основании того, что путь того отклоняется от его пути. Далее традиционно идёт условие, что или оппонент должен встать на рельсы мракобесия, или дальнейшего разговора не будет. И таким образом мрак защищает себя от света.

§31. Мракобес и призвание

Мракобесы бывают ведущие и ведомые. Ведущие могут быть вменяемыми или невменяемыми; ведомые всегда невменяемые. Ведущие активны, готовые в одиночку идти в бой за своё дело или тащить за собой других. Ведомые пассивны, сами инициативу проявлять не склонны, но, если их грамотно направлять и накачивать нужной идеологией, могут проявлять весьма высокую активность (особенно, когда в толпе себе подобных черпают поддержку).

Ведомые мракобесы набираются из конформистов, которым проще подстроиться под всех, чем разбирать, правильную ли все занимают позицию. Они не любят решать, на какую сторону им вставать, а предпочитают, чтобы это решали за них. Или они любят думать, что решение приняли сами, в то время, как их соображения за них уже продумали, и подвели к нужным выводам. Задумываться о приёмах манипуляции сознанием они так же не любят, как и напрягать лишний раз мозг везде, где они привыкли сачковать. А потому нежелание бороться с манипуляцией сознанием является одной из форм их нежелания самостоятельно принимать решение.

Если нонконформист не успокоится, пока не найдёт удовлетворяющее себя объяснение всем неясностям, то конформисту проще найти предлог не искать объяснения. И если конформиста будут спрашивать о каких-то несоответствиях разделяемой им позиции, он ответит «Ну зачем об этом думать?» и переключится на какие-то более насущные для себя вопросы. Когда конформисту скармливают общепринятые убеждения, он их с радостью принимает, если они являются простыми удобными; если же они являются сложными и требующими серьёзного анализа, проглатывает, не разжёвывая, как двоечник на контрольной, которому проще слепо списывать, чем думать самому.

Если же конформисту укажут несоответствия в его убеждениях, анализ которых потребует серьёзного пересмотра привычного убеждения, он будет отмахиваться от этого и упираться, как капризный ребёнок перед кабинетом зубного врача. Все эти особенности целевой аудитории для ведущих мракобесов являются стратегическим преимуществом в борьбе с просвещением, и эти особенности они активно изучают и используют.

§32. Мракобес и темперамент

Мракобесы бывают тихие и буйные. Тихими они являются тогда, когда у них нет сил навязать свои убеждения силой другим людям (например, в современном мире, где не получится силой навязать другим людям требование не признавать пятен на Солнце). Буйными они становятся тогда, когда у них появляется такая возможность.

Когда мракобесы находятся в тихом состоянии, они привыкают довольствоваться тем, что имеют, и их может устраивать то, что они ни от кого ничего не могут требовать, лишь бы от них самих не требовали отказаться от своих убеждений. Когда у мракобесов появляется возможность что-то требовать от остальных, их вдруг перестаёт устраивать носить свои убеждения исключительно в своих кругах, и начинает ощущаться насущная необходимость заставить принять их всех тех, кого можно заставить это сделать.

Когда навязывание их порядков другим людям находится в процессе, мракобесы активизируются и ведут себя буйно. Когда процесс заканчивается, они успокаиваются, и начинают вести себя относительно тихо. Только последнее состояние отличается сытой уверенностью и спокойствием лишь до тех пор, пока к их порядкам проявляется лояльность. Как только возникает опасность неподчинения, они снова возвращаются в активное состояние.

Когда после победы мракобесы успокаиваются, их позиция становится: «Меня всё устраивает как есть, а если тебя нет, то ты можешь попробовать что-то доказывать, но, если мы тебя не соизволим понимать, это твои проблемы…». В иной ситуации его позиции присущ характер нападения: «Меня не устраивает, как всё есть, а если тебя устраивает, я имею право с тобой бороться, чтобы ты не мешал мне строить то, что меня устраивает!».

§33. Мракобес и стиль

Мракобесы бывают вульгарные и выдержанные. Выдержанный постарается разложить всё так, чтобы и комар носу не подточил. И в изложении своего материала будет толкать все несоответствия такими дозами, какими идущий по тонкому люду переносит вес с ноги на ногу. Он будет работать по принципу «чем длиннее, тем надёжнее», и изложение его материала можно будет слушать часами. Вульгарный всё упростит и докрутит до максимума. И будет свои претензии излагать по принципу «чем громче, тем лучше». Короткое обвинение, отсутствие возможности оправдаться и суд Линча над противником – во и всё, что ему для счастья нужно.

§34. Мракобес и стратегия

Условия борьбы просвещения и мракобесия аналогичны принципам противостояния света и тьмы. Если во тьме зажечь что-то светлое, то станет светло, но это не значит, что если на свету зажечь что-то тёмное, то станет темно. Если во свету источник света погасить, то станет темно, но это не значит, что если во тьме погасить источник тьмы, то станет светло. У света свои преимущества, у тьмы – свои. И по законам природы тьме не нужен источник – она может существовать и без него, но там, где есть свет, побеждает свет.

Если из светлого помещения открыть дверь в тёмное, то туда ударит луч света. Но если из тёмного помещения открыть дверь в светлое, то оттуда не ударит луч тьмы. У тьмы нет лучей – она распространяется по-другому. И если кому-то нужно создать тьму в светлом помещении, он не пытается туда направить её лучи. И он не запаковывает тёмное пространство в коробку, чтобы отправить его в светлое и там «выпустить». Он идёт в светлое помещение, и гасит свет. Аналогично этому устроена и природа противостояния истины и заблуждений. Если у человека в голове свет истины, а у другого мрак заблуждений, то защитить последнее от первого может только беспросветная стена нежелания понимать, которой заблуждающийся отгорождается от просветлённого. Если эта стена падёт, то свет уничтожит тьму. А если кому-то нужно, чтобы тьма уничтожила свет, то ему нужно гасить его источник. Поэтому методы мракобесов в борьбе с просветителями сводятся к преследованию и уничтожению своих противников там, где методы просветителей обходятся без этого. Просветителю это просто оказывается технически не нужно, ибо его оружие работает и без этого. Поэтому дежурный метод всяких инквизиций, гестапо, НКВД, и прочих систем обмана и насилия – это преследование самих инакомыслящих, физически пресекающее распространение их идей. Не полемика и оппонирование, а насилие, принудительно заставляющее замолчать. Это их метод, продиктованный сущностью их природы. Поэтому все орудия мрака, взращенные на присущей их началу идеологии, всегда защищают методы таких организаций (не все всех; каждые – своих хозяев). И потому процветание насилия – одна из причин силового превосходства мракобесов: пока просветители куют своё оружие борьбы со мраком, мракобесы затачивают своё.

§35. Мракобес и оправдания

Суть войны с мракобесием асимметрична: ты ему факт, что в телескоп видны пятна на Солнце, а он тебе в ответ, как свято положение, что Солнце чисто, и как святотатственна мысль, что там могут быть пятна. Ты ему факт, что этим он не опроверг твоё утверждение, а ему этот довод, как с гуся вода – он и без этого может увлечь за собой какой-то электорат потенциальных единомышленников. Ведь его методы и так работают? А иных критериев его правоты ему и не нужно. И вот ты остаёшься при своём, а он при своём, и счастлив эффективностью своих методов, но есть одна деталь.

Там, где понимание истины вытеснило из головы человека заблуждения, последние уже не вернутся. А там, где в голове у человека мрак, есть вероятность, что туда ударит свет, и заблуждения развеются. В силу этого получается ситуация, где позиция просветителя не боится выслушивания мракобеса, потому, что последние не в силах изменить связанные с ними убеждения. Позиция же мракобесов боится выслушивания объяснений со стороны просветителя, потому, что они могут пошатнуть их веру. Поэтому там, где общество построило свои порядки на принципах истины, оно не боится допустить свободу слова, потому, что никакие призывы к свержению порядка, основанного истине, не несут для него серьёзной угрозы, если основаны на заблуждениях. Там же, где правовые принципы построены на несоответствиях и мраке, оно логично боится разоблачений. Поэтому общество, построенное на правовом мракобесии, по своей природе нетерпимо к свободе слова, и все его активные элементы настаивают, что неугодные системе высказывания надо решительно пресекать.

Поскольку в положениях своей системы мракобесы видят свет и святость, то свои действия они понимают, как защиту света и добра, на которую они имеют святое право. Но как только они начинают преследовать за правду, получается новый акт неправды, а это увеличивает общий момент их неправоты и размер общего краха в случае раскрытия. Из чего логичны более решительные действия для защиты от такой опасности, которые неминуемо порождают новые акты, и таким образом неправда мракобесов уподалбливается снежному кому. В таком порядке мракобесие борется с проблемами, которые само же и создаёт своей борьбой, и прёт вперёд в таком состоянии, пока либо не победит окончательно, либо не будет побеждено. А все проблемы, созданные своими же мерами, мракобесы считают такой же оправданной необходимостью, как и изначальные действия.

В понимании мракобесов вся причинно-следственная цепочка выворачивается наоборот: если им приходится применять силу и жестокость, то это потому, что враги по-другому не понимают. Если им приходится проявлять ещё большую силу и жёсткость, то это потому, что враги у их системы столь злые и опасные, что они только и ждут, чтобы им дали послабление, чтобы тут же это использовать для какой-то диверсии. Ну а если им приходится проявлять крайнюю силу и жестокость, то это потому, что враги ну просто такие опасные, что служение борьбе с ними – высший пример героизма и самоотверженности, за который полагается сразу в рай, и потому служители такой системы достойны особых почестей в соответствии со всем их пониманием света и святости. Всё это у мракобесов называется «Это надо понимать» и «Цель оправдывает средства».

§36. Мракобес и закон

Поскольку система мракобесия посредством убеждения ничего достигнуть не может, она ищет результативные меры посредством принуждения и подавления возражений. Для этого нужен им жёсткий закон, который прописывает соответствующие правила, и предусматривает соответствующее наказание за их нарушение. Поэтому мракобес в душе ревностный законник, при условии, что закон построен на правовом мракобесии.

Диктовать свои правила мракобесы очень любят, потому, что они по натуре агрессоры, а агрессоры любят навязывать свою волю. Правил они могут установить сколь угодно много там, где адекватным людям они вообще не требуются. Потому, что для того, чтобы кого-то ставить к стенке, нужно для начала иметь эту стенку, а если стенку требуется использовать в борьбе против правды, то нужно на пустом месте городить стены.

Стены городятся из законов, которые противнику системы обойти будет нельзя. Например, если у оппонента будет право защищать свою позицию в суде, в котором он сможет потребовать адекватного ответа на вопрос, почему его противник в телескоп так и не посмотрел, то такой закон мракобесу не нужен. Но если у судьи будет право отреагировать «Да он издевается над нами!», и действовать в соответствии с этим, то такой закон для мракобеса будет то что, нужно. Потому, что как только оппонент мракобеса скажет: «Я решительно отказываюсь отвечать на ваши претензии, пока вы не ответите за то, что позволяете себе не смотреть в телескоп, а действовать так, как будто посмотрели и ничего не обнаружили», ему сразу ответят «Мы такого терпеть не обязаны!», и применят такие санкции, что он должен побояться это сказать. А если он не задаст такой вопрос, то не сможет защитить свои права, и тогда для мракобеса наступит его любимый момент, который называется «Твоя правота только в твоих иллюзиях, а в реале – моя правота». Вот такой закон мракобес будет любить, и он будет блюсти его и следить за его выполнением, и повторять слова «святая законность» и «законная святость» на все лады.

§37. Мракобес и терминология

Когда мракобес будет позиционировать себя, как поборника закона и порядка, это будет подразумевать для него, что, если бы не такие, как он, кругом был бы сплошной хаос и разруха, потому, что закон есть противоположность беззакония, а хаос противоположность порядка. При этом порядок для мракобеса – это, помимо всего прочего, стабильность существования его веры. Возможность беспрепятственного её распространения, культивирование всех её атрибутов, процветание всех её достижений. Все связанные с ней алтари, памятники, и прочие атрибуты, и зиждущаяся на них святость. Блеск, в котором это всё содержат, бдительная охрана, и красота этого всего в его восприятии. И когда появляется какая-либо угроза для основ этого порядка, он считает своим святым правом этот порядок защищать. А закон для мракобеса – именно то, что для этого нужно. Других закона и порядка мракобес знать не хочет, и всё, что выходит за рамки его представления о «правильном» законе и порядке, будет называть беззаконием и беспорядком. И когда он на своём языке будет лоббировать эти понятия в нужном себе значении, он поставит ультиматум, что взаимопонимание будет или в нужном ему ключе, или не будет никакого.

Когда мракобес не встречает понимания в разговоре на своём языке, он обвиняет в этом оппонента. И на этом у него строится главное основание того, что ему можно решать вопросы силой. Для этого ему и нужна сильная власть, основанная на жёстких законах, позволяющих силой навязывать то, что не невозможно взять убеждением. Поэтому мракобес по своей психологии любитель сильной мракобесной власти, которая способна навести нужный ему порядок. И потому, когда мракобесу пытаешься объяснить несостоятельность его положений, у него сразу начинается приступ возмущения и нежелания понимать.

Возмущение мракобеса может выглядеть примерно так. Когда он настаивает на решении вопроса по выгодным для него правилам, он называет это требованием законности и порядка. Если ему возразишь, что его требования некорректны, он сразу начинает кричать: «Так ты, значит, за беспорядок? Вот ты и попался! Вот кто хочет состроить хаос, чтобы всё горело в огне и лежало в руинах! Люди – ату его!». И на такой манер у него будут все реакции на попытки что-то объяснить ему, идущее против основных принципов его мракобесия.

В смысловых махинациях у мракобеса его оппонент сразу объявляется врагом всех порядочных людей, предателем всех тех, кто боролся с беспорядком, оскорбителем их памяти, и подонком, пользующимся их неспособностью ответить на его «подлое враньё». «Враньём» у мракобеса называется «констатация факта», что оппонент врёт, задавая вопрос «Как вы объясните, что пятна в телескоп в всё же видны?». Потому, что из этого вопроса следует, что святое учение мракобеса ошибается, а такое утверждение сразу обозвать враньём он имеет «святое и законное» право. У мракобеса кипит его возмущённый разум и готов идти в смертный бой за свои поруганные идеалы. И чем больше у него будет возможностей поораторствовать в режиме монолога перед толпой, тем больше он соберёт сподвижников, которым для принятия решения достаточно выслушать только одну сторону.

Если мракобесу поставить условия «Пока не ответишь на вопрос, какое право имеет твой порядок не смотреть в телескоп при этом чего-то требовать, я его порядочным не признаю!», он не будет отвечать «Да действительно, этого мы не проверили, а значит, есть вероятность, что мы ошибаемся, а значит, мы не имеем права требовать принимать наш порядок, пока это не исправим, и если мы этого не делаем, то значит, сами виноваты, что наш порядок не хотят признавать порядочным…». Он уйдёт из диалога без ответа с озлобленным видом, а когда его другие будут спрашивать, он расскажет «Ты прикинь, какая сволочь – сказал: закон и порядок не нужны!».

Заключение

Какими бы не были мракобесы, суть их всегда сводится к одному. Мракобесы хотят считать, что на их солнце пятен нет, и называть это положение святой истиной. И заставлять всех остальных его признавать. Если кто-то будет спрашивать, почему тогда в телескоп они всё же видны, отвечать, что они не обязаны в него смотреть. И если будет возможность, то наказать его за такие вопросы. И судить его таким судом, на котором на них можно будет не отвечать. И осудить его в таком порядке, в котором возможности потребовать с них ответа ему не предоставят. И когда отвечать будет не перед кем, разойтись пойти по своим делам с чувством выполненного долга и удовлетворённой справедливости. И не видеть проблемы в том, что они, не ответив на вопросы, позволили себе действовать так, как будто вопросов не было. И никогда не захотеть спрашивать друг друга об этом, и полностью друг друга в этом понимать.

Мракобесы бесцеремонны в своих методах, потому, что цель у них оправдывает средства. И потому, какие бы они для этого не применяли средства, святость их цели от этого не запятнается. Потому, что такая цель как у них, от таких средств – не пятнается. Потому, что она у них того же цвета, что и сами средства. Потому, что на пятна они имеют установку не смотреть. И потому, что никому, кроме них самих, она всё равно не видна.

<p><strong><a href=”https://blockads.fivefilters.org”></a></strong> <a href=”https://blockads.fivefilters.org/acceptable.html”></a></p>

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии


D6761e4dbe1599976ffe8a134a9ce961?s=35

Their next goal, following your mortgage, would be to help their 13-year-old child spend on postsecondary education in another city. mortgage calculator canada Proceeds from the transaction are expected to have an immediate impact by enabling us to improve our liquidity and decrease the outstanding debt under the company's $2 billion credit facility,” said Interim Chief Executive Bonita Then.v 10.12.2019 11:02

Their next goal, following your mortgage, would be to help their 13-year-old child spend on postsecondary education […]