Марксизм и авантюризм


Континенталист, 11.07.2019 05:26   –   cont.ws


    Время от времени со стороны некоторых представителей «левого лагеря» слышны призывы к тем или иным радикальным акциям. Всевозможные «ультралевые» храбрецы, бравируя революционной фразой, бесстрашно и отчаянно бросают клич к явно противоправным действиям, указывая на их «революционный характер».

    У этих боевых активистов, поборников «социальной революции», находятся тысячи аргументов для оправдания своих призывов к немедленным и энергичным действиям в контексте противостояния с «буржуазным государством» или абстрактным «капитализмом».

    Логика проста – делать революцию с помощью революционных действий. Тот, кто страшится «революционных действий» – тот не революционер, а трус и болтун, пытающийся с помощью демагогии затормозить развитие революционного процесса.

    Абсолютно все подобные призывы к «революционной борьбе» в настоящее время являются примерами пагубного для реального развития революционного движения авантюризма.

                         Классовая сущность авантюризма

    Всякий общественный класс имеет собственную классовую психологию, собственную классовую мораль. В обществах, разделённых на различные классы, мораль и психология всегда носили классовый характер и определялись, главным образом, условиями экономического бытия, теми экономическими отношениями, на которых основано положение того или иного класса, той или иной прослойки.

    В этом смысле мы можем сказать, что и авантюризм как практическое проявление особой психологии и морали, особого мировоззрения, так же имеет классовый характер.

                Каковы классовые корни авантюризма?

    Авантюризм является неотъемлемой частью мелкобуржуазной психологии; он напрямую проистекает из экономического положения представителей этого слоя.

    Находясь в «подвешенном состоянии» между двумя основными классами, — пролетариатом и буржуазией, — подвергаясь постоянному давлению со стороны крупных монополий, панически пытаясь избежать падения в ряды рабочего класса, мелкая буржуазия представляет собой наиболее неустойчивую группу населения капиталистических стран.

    Эта перманентная экономическая неустойчивость и само место мелкой буржуазии в системе общественного производства накладывает глубокий отпечаток на такую же неустойчивую психологию и идеологию мелких хозяйчиков города и деревни.

    Одним из социально-психологических проявлений этой экономической неустойчивости, двойственного характера общественного положения между трудом и капиталом, выступает повышенная эмоциональная возбудимость мелких буржуа, доходящая в иные моменты до истерических припадков.

    Столь малоприятная черта вполне объяснима: страх перед собственным будущим на фоне наступления крупного капитала и бесконечных витков экономического кризиса, которые мелкий буржуа не способен объяснить и на которые он никак не может повлиять; панический ужас перед перспективой быть сброшенным в ряды «черни»; страх перед всем новым, несущим потенциальную опасность крушения устоявшегося консервативного мирка; самообман, склонность причислять себя к более высоким слоям общества и отсутствие рациональных способов реагирования на вызовы «внешнего мира» — всё это вкупе способствует развитию глубоко социального пессимизма, отчаяния и неверия в будущее, в котором мелкой буржуазии действительно нет места.

    Чаще всего этот социальный пессимизм проявляется в чисто эмоциональных «взрывных» реакциях, в виде панических настроений и раздувания социальных страхов до вселенского уровня.

    Мелкая буржуазия боится всего, что способно подорвать её шаткое общественное положение, нарушить её консервативный покой, — иммигрантов, криминала, коммунистов, иностранных и отечественных монополий, государства, падения курса валют, подъёма кредитной ставки — из-за чего она выступает неистощимым социальным резервом для различного рода буржуазных манипуляций, в том числе – и для фашизма. Фееричное паникёрство мелкой буржуазии в условиях кризиса ещё в работе «Революция и контрреволюция в Германии» отметил Энгельс.

    Однако не всегда мелкая буржуазия отвечает на вызовы «внешнего мира» бессильной паникой, исступлёнными воплями отчаяния и тотальной капитуляцией.

    Склонная к радикальным метаниям от пассивности к неестественному воодушевлению и обратно, время от времени мелкие буржуа впадают в состояние кипучего, краткого, но от этого не менее пагубного энтузиазма.

    В эти моменты вера в «индивидуальную предприимчивость», являющуюся основой основ экономического уклада мелкой буржуазии, распространяется на все вопросы бытия.

    Любой вопрос, поставленный жизнью, экзальтированный мелкобуржуазный энтузиаст намеревается решить буквально в один присест с помощью волшебного «действия».

    Игнорируя объективные закономерности развития, не желая понимать характера тех или иных явлений, вызвавших эмоциональный всплеск, мелкий буржуа взывает к немедленным «действиям», способным в одночасье разрешить все проблемы.

    Нетерпеливость, воинственность и игнорирование всяких опасностей в моменты наивысшего воодушевления – характерная черта мелкобуржуазного авантюристского подхода.

    Соответственно, исполнителем этого магического «действия» является своеобразный «герой», способный по своему произволу, невзирая ни на что, повернуть развитие тех или иных событий в нужную ему сторону.

    Такова основа мелкобуржуазного авантюризма.

    Таким образом, можно заключить, что авантюризм – это активное проявление отчаяния, нетерпеливости, непонимания реальности, иррациональности, индивидуализма.

    Короче говоря, это результат взаимодействия на практике всех черт, свойственных мелкобуржуазной психологии.

Авантюризм – одно из практических демонстраций волюнтаризма; ошибочного идеалистического убеждения в решающем характере воздействия человеческой воли на реальность.

    Однако не только мелкобуржуазные слои подвержены подобной вере в  «героев», которые одним волевым усилием разворачивают куда угодно колесо истории?

                                             Отнюдь нет.

    Под натиском мелкобуржуазной массы, под воздействием буржуазной пропаганды, активно распространяющей заблуждения о роли личности в истории и обществе, волюнтаристские и авантюристские настроения пропитывают широчайшие слои рабочего класса.

    Сегодня, в начале 21 века, в результате разложения коммунистического движения во всём мире, рабочий класс как никогда подвержен чуждому идеологическому влиянию.

    Не зная собственной классовой философии, не выработав собственной классовой точки зрения, потерявший всякие политические ориентиры, пролетариат бежит на поводке мелкобуржуазной и буржуазной пропаганды, впитывает элементы чуждой идеологии.

    По другому и не может быть, поскольку ещё Ленин в работе «Что делать?» указал, что собственными силами, — даже в условиях ожесточённой экономической борьбы против капиталистов, — пролетариат не способен выработать классовое социалистическое сознание;

    что это сознание, включающее в себя не только осознание собственного положения и собственных классовых задач, но и собственную классовую философию, привносится в рабочий класс извне, со стороны революционной партии, а до этого момента пролетариат продолжает пребывать в плену господствующих в обществе буржуазных и мелкобуржуазных иллюзий.

    В настоящее время, при полном отсутствии подлинных коммунистических партий, несущих сознательность в ряды рабочего класса, складывается вполне логичная и объяснимая ситуация идеологического растления пролетариата, подверженного практически всем теоретическим и практическим порокам буржуазного общества, какие только можно представить.

   Пролетаризация и революционаризация широких мелкобуржуазных слоёв, — разоряющихся мелких предпринимателей, бедствующей интеллигенции, обречённого студенчества, — является дополнительным фактором распространения мелкобуржуазных иллюзий внутри рабочего класса.

   Ошалевшие от ужасов капитализма мелкие буржуа поднимают много «революционного» шума, несомненно влияющего и на лишённый, — особенно сегодня, — собственных идеологических позиций пролетариат.

    Конечно, не всегда вопрос о практическом авантюризме связан непосредственно с вопросом о насилии. В более «мягком» варианте мелкобуржуазные революционеры выступают «только лишь» за уличный «акционизм», за организацию бесполезных, но очень шумных скандалов, за любые «протестные» мероприятия, привлекающие внимание общественности.

    Логика здесь аналогичная, меняется лишь форма «действия»: предполагается посредством создания «революционного шума» увлечь за собой беснующиеся толпы серых обывателей, которые только и ждут храбрецов, которые бы возглавили их победоносный поход против всякой несправедливости и хамства.

    Марксизм-ленинизм никогда не поддерживал тезиса об «активном меньшинстве», которое якобы своими действиями может влиять на ход истории.

    Указывая на особую роль субъективного фактора (революционной партии), большевики подчёркивали его значимость исключительно вкупе с объективным фактором (революционной ситуацией).

    Именно в связи с назреванием революционной ситуации большевики рассматривали вопрос о применении насилия, о переходе к прямым наступательным действиям.

    Большевики устами Ленина, в труде «Детская болезнь левизны в коммунизме» указали, что революцию нельзя «сделать», что революция вырастает из глубокого общественного, экономического и политического кризиса и побеждает только при условии наличия централизованной партии пролетариата, овладевшей всеми формами политической и культурной работы, — как легальными, так и нелегальными, — посредством которых она вносит в массы революционную сознательность, тем самым подготавливая массы к активному и сознательному участию к революционной борьбе.

    Сознательная деятельность масс в условиях революционного кризиса, а не стихийные выходки отдельных героев-одиночек или целых групп таких героев, ведущих куда-то инертную толпу – вот условие победы революционной партии, вот курс подлинной коммунистической революции.

    Именно массы, — а не отдельные личности, — творят историю; массы, чётко осознающие собственные интересы и цели.

    Точно такой же курс большевики проводили и касаясь вопроса о революционном насилии, в осуществлении которого массам отведена главная роль:

    «Нисколько не отрицая в принципе насилия и террора, мы требовали работы над подготовкой таких форм насилия, которые бы рассчитывали на непосредственное участие массы и обеспечивали бы это участие»

                                                    (Ленин, «Революционный авантюризм»)

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии