Вопросы без ответов


Эль Мюрид, 17 нояб. 2015   –   el-murid.livejournal.com


С задержанием подозреваемых к причастности к теракту сотрудников аэропорта Шарм-аль-Шейх не все ясно. Сообщалось о двух задержанных, однако появляется информация, что египетская полиция задерживает вообще большинство тех, кто дежурил в аэропорту во время вылета А321. При этом египетская полиция только что опровергла информацию об аресте двух сотрудников аэропорта.

Если так - то говорить о конкретных подозреваемых точно рано. Полиция просто превентивно проводит тотальную проверку. Опять же - такого рода мероприятия логично было бы проводить в первый же день после катастрофы.

Такие же вопросы возникают после совещания силовиков у Путина, где и было объявлено о теракте.

Что означает усиление ударов по террористам в Сирии? Песков уже ответил, что речь не идет о наземной операции, так как есть установка - только авиационная поддержка наступлению сирийской армии. Однако увеличить авиационное присутствие Россия не может - во всяком случае одномоментно. Проблемой является всё: нет мест для базирования, неясно, как можно увеличить поставки топлива и боеприпасов в случае, если аэродромы будут вынесены вглубь территории от побережья. Концентрировать дополнительное авиакрыло в Латакии - нарушать принцип рассредоточения сил. При том, что самолеты и без того работают “на износ”, речь может пойти не об увеличении их численности, а о замене.

В общем, пока этот вопрос не имеет ясного ответа.

Ну, и главное. Найти и покарать исполнителей - это правильно. Но проблема заключается в тех, кто стоит за исполнителями. Если не достать их - теракты будут продолжаться и далее. Более того: теракты становятся прекрасным инструментом рефлекторного управления Россией. Обжегся - отдернул руку. Управлять реакциями в таком случае очень просто. Даже если непосредственно теракт проводили люди из синайской Ансар Бейт аль-Макдис, то это группировка, которую кормит и поддерживает Катар. Будет ли ответ на теракт касаться и его?

Удары по ИГИЛ в такой ситуации будут означать, что Россия принимает условия Запада и начинает воевать в войну, которая выгодна Западу. Пока логика действий России заключалась в помощи режиму Асада - отсюда и удары по “умеренной оппозиции”, которая представляет основную опасность для сирийского правительства. ИГИЛ с Асадом практически не воевало, поэтому логика в действиях Москвы прослеживалась. Если нас переключат на войну с ИГИЛ, это будет означать, что тем самым мы ситуативно входим в союз с “умеренными” террористами.

Кроме того, неизбежно последует ухудшение отношений с Турцией, которая рассматривает ИГИЛ как своего ситуативного союзника, воюющего с курдскими формированиями. Что немедленно может привести к повторению египетского сценария с российскими туристами уже в Турции - для того, чтобы разорвать наши с ней отношения окончательно.

В общем, вопросы только множатся. С ответами пока крайне негусто. Простых решений тут нет. Они закончились в 12 году, когда мы предали Асада. Теперь мочить в сортирах и махать шашками не получится.

Сегодня в СМИ

Главный редактор

Группа




Свежие комментарии