Конфликт города и деревни. Иранская версия


Эль Мюрид, 31 дек. 2017   –   el-murid.livejournal.com



Обжегшись на молоке, как известно, дуют на воду. Соответственно, в событиях, присходящих в Иране, хочется видеть руку госдепа, ЦРУ, Моссад и саудовского мухабарата. Думаю, это не так.

Классический конфликт любого клерикального государства: клирики опираются на темную деревенскую массу, светские силы - на город. Это не означает, что село - это плохо, а город - светоч и силы Добра.

К 79 году именно город довел страну до подчиненного статуса колонии США в новом неоколониальном виде, и революция аятолл, ориентированная на забитую обездоленную провинцию, оплачивающую этот статус своей нищетой, стала одной из первых антинеоколониальных революций новейшего времени. Чем вызвала ненависть главного неоколониалиста США, которые стали решать задачу примерного наказания вышедшей из повиновения колонии в назидание всем остальным.

Специфика всех антинеоколониальных революций новейшего времени, как можно сказать сегодня с полной уверенностью, как раз и заключается в их преимущественно клерикальном характере, что неудивительно. Ведь врагами этих революций были не только неоколониалисты, но и светские национальные коллаборационистские режимы. Это востребовало идеологию, в которой сочетались бы положения и лозунги против неоколониализма, светского коллаборационизма и национализма. С последним было крайне сложно: и иранская революция, и движение Талибан (такое же антинеоколониальное движение новейшего времени, как и иранская революция 79 года) все-таки опирались на национальный фактор, хотя с ненавистью к неоколонизаторам и с клерикальным характером у них все было в полном порядке.

Пожалуй, только ИГИЛ достиг квинтэссенции всех необходимых ингредиентов в своей идеологии, будучи клерикально-освободительным и в то же самое время подчеркнуто антинациональным движением. Но сейчас не о нем.

Иранская революция, решив вопрос о власти и разобравшись с идеологией, решила и главный вопрос революции - за чей счет. За чей счет будет происходить дальнейшее развитие. Естественно, за счет городской цивилизации, которой теперь было предписано подчинить свою культуру, стремления, перспективы средневековой клерикально-общинной этике. Здесь и возникло противоречие, неустранимое с точки зрения необходимости развития страны. Развивать индустриальную экономику аятоллам хочешь-не хочешь, но нужно было в рамках городского уклада, а значит - развивать образование, науку, тот же интернет, будь он неладен. При этом жесткий идеологический прессинг. Представьте во главе России патриарха Кирилла - получите нынешний Иран.

В общем, интересы развития страны и идеологические установки пришли в непреодолимое противоречие, из которого бесконфликтно выйти невозможно. Получилась довольно любопытная картина происходящего: с точки зрения антинеоколониальной борьбы режим аятолл был прогрессивным, но он же стал тормозом для дальнейшего национального развития и возрождения Ирана. Что, собственно, и обусловило и Зеленую революцию 2009 года, и сегодняшние потрясения. Есть там рука госдепа или нет - противоречие объективно, и его создали сами иранские власти.

Второй критический фактор, влияющий на происхдящее - стратегия, выбранная аятоллами. В сущности, эта стратегия - троцкизм чистой воды. Мы вначале строим “шиитский пояс”, а затем начинаем его обустраивать и развивать. Не время сейчас думать о себе, все ресурсы - на региональное лидерство.

Будь Троцкий во главе СССР вместо Сталина, очевидно, чем бы закончилась его стратегия: поражением во Второй мировой, так как никакого строительства мощной экономики в отдельно взятой стране она не предусматривала. Вот вначале построим Германскую, Чешскую, Венгерскую, Румынскую, Французскую, Английскую социалистические республики, ну а там как-нибудь чего-нибудь и про экономику думать будем. Аятоллы избрали стратегию Троцкого, решая внешние задачи за счет внутреннего развития. В условиях санкций это не могло не привести к стагнации: если с 2000 года ВВП Турции вырос в три раза, ВВП Ирана остался без изменений:

GDP (nominal)

2000

Iran: $357 billion

Turkey: $273 billion

2017

Iran: $368 billion

Turkey: $793 billion

Логично, что такая стратегия привела к тому, что социальная опора режима - сельское и городское первого поколения население - стало утрачивать поддерживающий режим стимул. Оно и вышло позавчера на улицы Мешхеда. С сугубо экономическими требованиями, которые стали спичкой на высохшем сеновале неразрешимых противоречий и жесткого конфликта теперь уже по линии город-деревня.

Однако не стоит думать, что нынешние протестующие - сплошь “пятая колонна” и любители американского образа жизни. Во всяком случае это будет очень натянутым допущением, хотя наши пропагандисты наверняка его натянут, как морщины на лице престарелой модели - в район лопаток.

Современное иранское городское население не хочет ни режима аятолл, ни возвращения шахского режима. Оно хочет более открытого общества, прекращение идеологического прессинга, но чтобы они с радостью приветствовали американские танки в Тегеране - это вряд ли. И американские корпорации, скорее всего, тоже приветствий не дождутся.

Умеренный национализм более характерен для иранского города, чем прозападный космополитизм, хотя, конечно, определенная мифология вокруг западного образа жизни создана.

Однако это вопрос, скорее, к лидерам, которые (возможно) придут к власти вместо косного клерикального режима. Не сегодня, так через год, пять, десять. Эт их задача - найти баланс между национальным возрождением и национальными интересами страны. У аятолл этот баланс найти не получилось, исторически они обречены. Хотя это не означает, что завтра они отдадут власть восставшим. Скорее, наоборот - попытаются ее удержать любой ценой.

Сергей Удалов


Самое обсуждаемое



Свежие комментарии