Бионический социодизайн - достойный ответ на глобальные вызовы


Михаил Хазин, 24 апр. 2018   –   khazin.ru



Вглядываясь в будущее, быстро теряешь остатки былого оптимизма. Как говориться – не видно просвета в темном царстве застоя… А что, если это надолго? Тогда нужно что-то делать! Времена перемен – редкая удача или тяжелые испытания? А если не ждать от моря погоды, а поработать с тем, что есть? Можно ли преодолеть депрессивный тренд, перенаправив его на общественное благо? Не в этом ли состоит задача поиска эффективной модели социального дизайна?

Крушение надежд. Вот уже долгие годы отечественная экономика в ее нынешнем рыночном формате пребывает в продолжительном застое, навевая ностальгические воспоминания о поздних советских временах. Приходится признать, что того желанного западного изобилия, ради которого, собственно, и затевалась тотальная либерализация 90-х, достичь так и не удалось. Но буря постепенно утихла. И уже в новых экономических реалиях все как-то стабилизировалось. У каждого появилась своя собственная ниша, правда, крайне неравномерно обустроенная. Одни меняют яхты как перчатки, а остальные ютятся в забытых Богом трущобах.

Наблюдаемая стагнация, конечно, не обещает ни экономического роста, ни улучшения уровня жизни, но, зато, она понятна и устойчива, а значит – стабильна, а это очень ценится в народном сознании, измученном экономическими реформами прошлых лет. Ощущение такое, как будто время остановилось, и все вокруг замерло. Наметился серьезный всеобъемлющий кризис, своего рода тупик. Перемены, вроде как, и нужны, но их просто некому двигать. Власть естественным образом пытается сохранить статус-кво, ловко балансируя, подобно цирковому эквилибристу, используя все подручные средства. Бизнес приспособился к неприкрытому распилу бюджетных средств, а народ пребывает в страхе от одной только мысли о возможности очередных перемен, так как в памяти свежи смутные времена эпохи Горбачева-Ельцина.

Иной взгляд на проблему. Но так уж однозначно пагубны эти периоды системного анабиоза? Не секрет, что золотым веком любой организации является такое состояние, когда ключевые процессы находятся в плену привычной инерции, следуя подсознательным обыденным биоритмам, воспринимаемым коллективным подсознанием совершенно некритично – в виде догм, обязательных для выполнения, своего рода норм обихода. Все бизнес-процессы отработаны, процедуры отлажены, люди понимают друг друга с полуслова. Конфликтам просто неоткуда взяться. А потребность в переменах удовлетворяется периодической сменой декораций. И это, по большому счету, всех устраивает, так как мало кто хочет испытывать на себе тяжелое бремя реформ.

Другими словами, такое монотонное однообразие обладает определенной притягательностью для массового сознания, что делает его сильным аттрактором (альтернативным вероятностным состоянием в теории систем), требующим в этой связи самого внимательного изучения, то есть – подробного рассмотрения важных особенностей, системообразующей механики и ключевых закономерностей.

Другое дело! Важные перемены происходят крайне редко. Не каждому поколению доводится их испытать. На промежуточных этапах «томного безвременья» социально-экономическая среда подчиняется линейному вялотекущему закону. Исследование этой специфики открывает новые возможности в развитии социального дизайна, направленного на достижение существенных преимуществ социально-экономических систем за счет выхода на режимы наиболее эффективного функционирования.

С этой целью предлагается рассмотреть произвольную организацию больших размеров, находящуюся, грубо говоря, в глубоком застое, то есть – динамическом равновесии или в терминах И. Пригожина – стационарном состоянии, которое характеризуется определенной внутренней подвижностью при устойчивом постоянстве параметров. Интересно, что похожая идея принадлежала легендарному Дж. Кейнсу, который опроверг классическую циклическую концепцию, утверждая, что развитие не является неизбежной закономерностью, а стагнация, соответственно, может продолжаться сколь угодно долго, пока государство не удосужится активно вмешаться в экономику.

«Неслучайные» совпадения. Признанному гению сложно отказать в удивительной прозорливости, позволившей заглянуть хоть и в недалекое, но все-таки будущее – по крайней мере, на поколение вперед, когда И. Пригожину – ученому из совершенно другой области знаний (термодинамики) удалось обосновать теорему о минимуме производства энтропии. Если грубо, то саму идею можно свести к тезису о стремлении любой реальной системы к достижению состояния наименьшего уровня потерь.

Вот и вся саморегуляция… Нет никаких встроенных механизмов цикличности и заложенных системных предпосылок к бурному развитию. Ведь стагнация тоже бывает бережливой. Сложно найти более рачительные формы хозяйствования, чем, например, натуральные отношения традиционного общества, застывшие в веках, где не пропадает ни зернышка, практически на сто процентов используется все, что дает природа и скрупулезно учитывается любая мелочь. Оказавшись в таком сбалансированном застое, социально-экономическая система уже не может из него самостоятельно выйти. Для этого требуется какое-то воздействие.

Другими словами, стационарная модель настолько проста и линейна, что без труда позволяет с высокой точностью предсказывать состояние, в котором, в конце концов, окажется система, подчиняясь силе универсального градиента, действующего в направлении наименьшего уровня потерь. Ни о каких самопроизвольных мобилизационных прорывах здесь не может быть и речи. Выйти самостоятельно из стагнации, не нарушая равновесия, невозможно.

Проблема концепции «рывка». Бытует мнение, что управляющая подсистема способна выступить в качестве административного генератора необратимых перемен, способных запустить бурные процессы развития. По крайней мере, на этом теоретическом фундаменте зиждется идеологическая парадигма сторонников восстановления советской экономической системы 2.0. Но здесь хотелось бы обратить внимание на тот факт, что чистое классическое кейнсианство, которое прошло успешную апробацию на Западе, остается методологией, применимой исключительно в условиях капиталистической экономики, позволяя сглаживать негативные последствия циклических перепадов, но, никак не отменяя саму их природу.

Другими словами, в контексте современных рыночных отношений можно смело говорить о наличии обширного и достаточно отлаженного арсенала всевозможных финансовых стабилизаторов, позволяющих поддерживать определенный баланс интересов участников экономической деятельности, а также избегать резких потрясений. Но и нельзя обойти стороной очевидный пробел – отсутствие какой-либо внятной модели мобилизационной экономики, не смотря на то, что исторические прецеденты имели место быть, по сей день представляя загадку для науки и все более обрастая мистическим ореолом.

Да и в самом деле, если задуматься, может ли в принципе управляющая надстройка, являющаяся плоть от плоти порождением самой системы, будучи  полностью от нее зависимой, выступить источником такого беспрецедентного воздействия, которое способно довести ситуацию до «ручки» или точнее – точки бифуркации? Ведь именно в этом состоянии, когда уже не остается никакой возможности поддерживать привычный порядок, в условиях сверхнапряженности наступают необратимые изменения и возникают новые формы отношений, стимулирующие мобилизационные прорывы.

Чудеса случаются. Как, оказалось, бывает и такое. Речь, безусловно, идет о так называемом Советском экономическом чуде, глубинная онтология которого так и осталась нераскрытой в рамках доминирующего капиталистического учения, которое в новом ракурсе уже не выглядит таким уж безупречным, каким его пытаются представить несколько зациклившиеся популяризаторы. Но если оно не пригодно для описания критических состояний, для которых, что очевидно, более подходит теория самоорганизации, то насколько, вообще, оно адекватно?

Немного теории. Главное условие существования организационной стационарной диссипативной структуры – постоянный приток ресурсов, стабильный настолько, чтобы его хватало для подпитки минимально необходимого уровня активности, достаточного для обеспечения жизнедеятельности. Важно, что такая система настроена на переваривание именно этого (более или менее гарантированного) рациона питания, негативно реагируя на любые отклонения от номинала.

Уровень непрерывной подпитки и есть та базовая вводная, которая, собственно, и формирует важнейшие системные свойства – габариты и жизненную мощь. А они в какой-то степени взаимосвязаны, так как любая система неизменно проводит экспансию в пространстве, пока не займет максимально возможный объем, когда сил хватает уже только на удержание установившихся границ.

Похоже, что именно так – посредством баланса с внешним окружением достигается исследуемое стационарное состояние, что получило свое оригинальное обоснование в авторской гипотезе о двойственности организационной природы, которая, по большому счету, предполагает возможность взаимного «перетекания» двух ключевых характеристик системы – количественных показателей в поведенческую активность и наоборот. И этот вывод выглядит довольно очевидным, даже исходя из чисто интуитивного восприятия, что система обладает какими-то более или менее постоянными совокупными возможностями (или организационным ресурсом в авторской терминологии), которые могут использоваться как на интенсификацию внутренних процессов, так и на экстенсивное разбухание.

Вечный спор. Какая же форма порядка все-таки выглядит более предпочтительной, с точки зрения оптимизации организационных форм (минимума производства энтропии), конкурентная среда своего рода банка с пауками, где агрессия – залог выживания или отлаженный муравейник, в котором все жестко регламентировано и всякого рода вольности, мягко говоря, не приветствуются? Для того чтобы ответить на этот вопрос, придется погрузиться в механику работы произвольной стационарной социально-экономической системы.

Свежий взгляд. С этой целью предлагается использовать достаточно распространенную и при этом интуитивно понятную экономическую категорию транзакционных издержек, под которыми понимаются диссипативные потери, сопровождающие любые социально-экономические процессы. Для простоты восприятия можно некоторое условное действие принять за единичную активность и далее ассоциировать его с какими-то фиксированными потерями. Да, это грубое допущение, но вполне рабочее применительно к реалиям больших систем, подчиняющимся статистическим закономерностям.

Неожиданный поворот. Исходя из такого абстрактного представления о системообразовании, напрашивается, на первый взгляд, совершенно парадоксальный вывод – чем выше внутренняя активность, то есть – чем больше действий совершается в единицу времени, тем внушительнее совокупные потери. Но если задуматься, то все достаточно логично. Ведь речь идет о сугубо статичной структуре, единственной целью которой является самоподдержание при наименьшем потреблении. Тогда, все энергозатраты сверх этого минимального уровня можно смело считать избыточными, беспорядочными, несогласованными или взаимно погашающими действиями. Как говорится, тише едешь – дальше будешь. Да, именно этот принцип используется в любой оптимизационной методологии – найти и устранить противоречия, хаос и паразитические формы.

От печки. Здесь необходимо уточнить важный момент, что говоря об экономической системе, в первую очередь, речь идет об отношениях хозяйствующих субъектов и их совокупной эффективности, а не о механизмах обогащения глобальных элит за счет финансовых перетоков из одних карманов в другие. В таком контексте капиталистические реалии, стимулирующие бессмысленную активность, погоню за сверхприбылью и бесконечную биржевую панику, как раз и являются этими самыми транзакционными издержками, которые забирают кучу сил, не принося никакой общественной полезности.

Обводы Гауди. Речь идет о формировании новой экономической модели, опирающейся на актуальные знания об особенностях поведения систем с целью достижения наиболее эффективного режима в долгосрочной исторической перспективе, которая, как правило, характеризуется определенной стабильностью на продолжительных временных интервалах.

Соответствующий подход к определению критериев эффективного социального дизайна в авторской терминологии получил название «бионического», так как нацелен на выстраивание таких экономических отношений, которые бы позволяли достигать наибольшей эффективности при поддержании минимальной совокупной напряженности, так сказать, на естественном уровне.

На чужом горе счастья не построишь. В основу данной методологии положен отказ от механизмов «раскачивания» общества ради генерации избыточной активности. Такие мотивационные модели обычно до безобразия просты и до боли знакомы, так как опираются исключительно на человеческие слабости и комплексы, стимулируя эгоистические низменные позывы, уродуя человеческое естество. А ведь цель совсем не оправдывает средства, что уже давно не является секретом.

Яркий пример – реформы 90х. Людей самым откровенным образом лишили всего, заставили выживать, пытаясь советскую уравниловку в одночасье превратить в американскую мечту. Результат – самый плачевный. Искалеченные судьбы, упущенное поколение, демографический провал, деградация институтов и запустение страны. При том, что существуют и другие сценарии. Характерно выделяется Ближний Восток, еще недавно пребывавший в первобытном невежестве, где сегодня граждане пользуются какими-то сказачными благами. Это не только не мешает развитию, а лишь стимулирует его всестороннюю динамику, не требуя никакой излишней суеты – своего рода коллективного безумия в виде навязывания «золотой лихорадки».

Скептики, конечно, напомнят про арабскую нефть. Да, безусловно. С этим фактом не поспоришь. Но есть и другие примеры достойного отношения власти к собственному народу, причем в самых разных уголках Мира и с полярно несопоставимыми культурными традициями – Швейцария, Япония, Норвегия, которые убедительно демонстрируют устойчивость общественной синергии.

Путь к достоинству. Но откуда берется это пресловутое самоуважение у самых разных народов с очень непохожей судьбой и, зачастую, не самой яркой историей? Наверное, ответить на этот вопрос будет проще, отталкиваясь от противного. Взять хотя бы наши реалии. Даже при былом Советском величии, сложно было рассуждать в терминах «полноценного» самовосприятия, когда в условиях тотального продуктового дефицита и его производной – потребительского сумасшествия даже геополитический суверенитет не помешал формированию полуколониального сознания, для которого само понятие достоинства утрачивает первоначальный смысл.

И это был серьезный урок. Обеспечение доступности базовых благ – неотъемлемая задача государства, если оно, в конце концов, намерено испытать неповторимый «экстаз» единения с народом. Да, деньги, конечно – не главное. Даже в теории Герцберга материальный аспект не признается истинным мотиватором, выступая, при этом, необходимым условием баланса отношений человека и власти, так называемым гигиеническим фактором. И этот удачный термин все объясняет. Важна, в первую очередь, чистота намерений, которая, к сожалению, недостижима в условиях безнадежной нищеты.

Человек, чувствуя заботу системы, уважительное с ее стороны отношение, неминуемо ответит взаимностью. И здесь важен даже не столько благоговейный страх, сколько – внутреннее согласие и ассоциированная связь. Да, сразу все не изменишь. Перегибов и диспропорций слишком много. Программу улучшений необходимо планировать в долгую – сначала приводить в порядок приоритетные сектора экономики, затем – второстепенные, но что самое важное – постоянно поддерживать достигнутые результаты. Иначе – все усилия пойдут прахом.

Так, не пора ли и на нашем отдельно взятом, кстати, не худшем участке суши, определить свой правильный путь с опорой на долгосрочность и созидание? Хотя, такой подход зачастую и не дает сиюминутной выгоды, но уж точно способствует всестороннему росту, предотвращая катастрофические провалы. А это полностью соответствует интересам любой социально-экономической системы. Именно такие комплексные стратегии, как правило, оказываются в итоге наиболее рациональными.

Модель оптимизации социально-экономической систем в стационарном состоянии, построенная на «бионическом» принципе, нацеленном на максимальную совокупную эффективность, а также с учетом особенностей поведения больших организаций и фактора сложности внутренних отношений, будет предложена  вниманию уважаемого читателя в следующем выпуске…

Сергей Удалов


Самое обсуждаемое



Свежие комментарии



Ранее на эту тему

Любовь Маврина, Евгения Обухова Самым уязвимым местом российской финансовой системы остаются активы, размещенные на зарубежных сче […]
Самым уязвимым местом российской финансовой системы остаются активы, размещенные на зарубежных счетах, самые крупные из которых — дол […]
А может тебе еще и ключи от сейфа, где деньги лежат? Ели Россия оформит конституционно ответ на вопрос “Где начинается и где заканчив […]
Съемочная группа «Открытого канала» и корреспондент «Свободных новостей» побывали в ЗАТО Шиханы, где, по одной из версий, мог быть ра […]