«Схваченных детей брали за ноги и били головой об угол дома»


Великая Русь, 12.09.2019 01:00   –   mikle1.livejournal.com


То, что происходило на Волыни, перешло все границы жестокости. У палачей ни к кому не было жалости. Убивали как взрослых, так и детей. Женщин и мужчин, членов семей, соседей, беженцев. Чужих и своих родственников. Людей, чьей единственной «виной» был тот факт, что они — поляки.

Леокадия Сковроньская /Leokadia Skowronski/ из села Александровка вспоминает:

https://sites.google.com/site/volynskiegolendry/_/rsrc/1520783683227/home/%D1%82%D1%80%D1%91%D1%85%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B01%201870.jpg

«— 15 июля, около 9 часов вечера, бандиты, вооруженные вилами, топорами, дубинами, ножами и огнестрельным оружием, окружили наше село и начали сгонять людей в одно место. Когда кто-то пытался сбежать, по нему тотчас стреляли. Схваченных детей брали за ноги и били головой об угол дома или другого здания.

Я точно помню, как мои родители подошли к нам, четверым детям, говоря, что банда находится очень близко и мы должны бежать из села. Отчаявшиеся, они в спешке попрощались с нами. Отец к приготовленным мамой узелкам сунул нам в дорогу вместо денег, которых в доме, разграбленном войной, не было, по бутылке самогона, сказав, что если мы будем голодны, то кто-нибудь даст нам за него кусочек хлеба или тарелку горячей еды.

Александровка

Александровка до войны.

Мы разбежались в разные стороны. Когда я добежала до пшеничного поля, раздался выстрел, и я почувствовала ужасную боль в ноге. Пуля прошла сквозь нее. Сраженная ранением, я упала и начала ползти по полю до ближайшей высокой межи, под которой я выкопала яму и пролежала в ней до рассвета. До утра были слышны звуки стрельбы и жуткие крики истязаемых и убиваемых людей. Нога болела все сильнее и сильнее. Я была близка к обмороку. Тогда я вспомнила про водку в узелке. Из рубашки, пропитанной алкоголем, я сделала себе повязку. Землю, которая лежала рядом с выкопанной ямой, я рассыпала горстями по пшенице, чтобы никто не мог догадаться, что под межой кто-то есть.

Проходили день за днем, исчерпывался скромный запас продуктов, и меня стали все больше мучить голод и жажда. Питьем мне служил самогон, а едой были зерна, вылущенные из колосьев пшеницы. Через неделю, в воскресенье или в понедельник — не помню точно, — я услышала в селе какие-то звуки.

Через некоторое время я узнала голос украинки Ульяны Сидор, нашей соседки, с которой мои родители были в хороших отношениях, а я даже называла ее «тетей». Голодная и больная, я отважилась пойти к ней, но не смогла встать на раненую ногу, которая сильно опухла и очень болела. С трудом я доползла к ближайшему двору, где была эта «тетя», и со слезами на глазах начала просить кусок хлеба.

Она грозно посмотрела на меня и с ненавистью выпалила во весь голос: «Ты, польская морда, еще жива?!».

Затем она схватилась за мотыгу, стоящую у стены. От страха я не чувствовала боли в покалеченной ноге, только вскочила и пустилась бежать».

https://www.rubaltic.ru/context/09092019-skhvachennykh-detey-brali-za-nogi-i-bili-golovoy-ob-ugol-doma/

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии