Ольга Васильева. Интервью на заданную тему


Путин Слил Все Пропало, 21.08.2016 12:23   –   putin-slil.livejournal.com


По первой ссылке внизу ─ оригинал публикации с полной аудиозаписью программы

Программа “Светлый вечер с Ольгой Васильевой” на Радио Вера. Эфир от 4 декабря 2014 г.

Разговор с руководителем Центра Истории религии и Церкви Института российской истории РАН, доктором исторических наук Ольгой Васильевой о положении Православной Церкви в период Великой Отечественной Войны:

- в каком положении находилась Церковь к началу войны;

- как участвовала в общей борьбе с фашизмом; как существовала на оккупированных немцами территориях;

- как менялось отношение советской власти к Церкви и её иерархам.

Наше досье

Ольга Юрьевна Васильева. Родилась в городе Бугульме, первое образование получила на дирижёрско-хоровом отделении Московского Государственного Института Культуры. Затем окончила исторический факультет Московского Педагогического Института и факультет “международные отношения” Дипломатической Академии. Руководитель Центра истории религии и Церкви Института российской истории РАН. Профессор, доктор исторических наук, автор около 150 научных работ. В сфере научных интересов основное место занимает история Русской Православной Церкви в XX веке.

5 декабря — это начало контрнаступления советских войск под Москвой в 1941 году. Поговорим мы сегодня о Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны. В православной среде бытует такая легенда, что контрнаступлению советских войск предшествовал такой крестный ход на самолёте или на самолётах вокруг Москвы с Казанской иконой. Правда это, или нет?

- Спасибо, хороший вопрос. Дорогие радиослушатели, прежде всего, конечно, как историку, очень хочется опираться на факты. Много лет назад с покойным руководителем Издательского отдела митрополитом Питиримом многие историки, включая меня, — мне очень повезло, что я была знакома с этим удивительным человеком, — хотели осуществить большой проект: собрать по всем епархиям, с благословения Святейшего Патриарха, воспоминания священников, которые либо были в сане и участвовали в войне с первых дней, либо приняли сан сразу после войны. И как раз это были их воспоминания о войне. Но ещё раз напоминаю, что это было достаточно давно, страна тогда готовилась к 50-летию победы, люди были уже в достаточно преклонном возрасте. Но что меня поразило, — у меня есть несколько писем и я храню эти письма, потому что не все они были опубликованы, — что многие участники… сразу стоит оговориться, что многие из них принимали участие, как и под Москвой, так и под Сталинградом, в контрнаступлении, — они писали о том, что с иконой Казанской Божьей Матери как раз связаны вот эти вот события. Единственно, что многие из них, как мне кажется, два военных важнейших события — Москву и Сталинград, могли в своём сознании как-то объединять. Но то, что … три письма, из большого массива писем, у меня есть. Если говорить о государственных документах, то я не встречала. Я вот опираюсь на те документы, которые у меня есть. Плюс ещё — те же воспоминания и те встречи, в которых мне посчастливилось участвовать со священниками воевавшими. Каждый из них говорил, что на войне не было атеистов. И в гимнастёрке у каждого рядом с партийным билетом лежала иконка Николая Чудотворца. И даже среди писем, которые я опубликовала, есть несколько, когда эта иконка спасала — то есть рикошетом пуля отходила.

Бумажные иконки?

- Эти вещи были описаны. Причём в своё время, это было в конце 90-х годов, я указывала имена этих людей. Это были клирики разных городов, многие из них ушли из жизни, по возрасту…

Уже, наверно, и все.

- Да, потому что те, кто вступали в войну с первого дня или кто был уже хотя бы 26-27-летним, конечно, их нет просто уже по возрасту.

Так, всё-таки, этот крестный облёт имел место, как я понимаю?

- В Сталинграде точно. Но я ещё раз повторяю, эти два великих события, могли просто сместиться, понимаете? А сейчас это как предание, которое передаётся из уст в уста.

Давайте обратимся к главной теме нашей программы, потому что история Церкви во время войны, в предшествующие несколько лет не очень хорошо известна аудитории. Что вообще представляла собой Церковь накануне Великой Отечественной? Система её управления была практически полностью разрушена. Митрополит Пётр погиб в лагерях, митрополит, будущий Патриарх, Сергий — Местоблюститель, но у него всего несколько архиереев, которые не находятся в своих епархиях, в большинстве своём живут в Москве. Какой подошла Церковь к 22 июня 1941 года?

- Первое, с чего я хочу начать, история Церкви в военный период известна очень хорошо, потому что…

Мне кажется, что после встречи со Сталиным иерархов.

- Нет, это не совсем так, но давайте вернёмся, потому что это одна из самых, на мой взгляд, благодатных страниц в истории Церкви советского отечественного периода. И Вы совершенно правы, говоря о том, что же было с точки зрения организационной. Накануне войны это не только четыре митрополита, четыре архиерея, которые оставались на свободе, это не только все закрытые монастыри на территории непосредственно российской, без учёта вхождённых территорий в 1939-40 годах, оставалось чуть больше 120 храмов открытых, ни одного действующего монастыря, я не говорю о подпольно действовавших монастырях. Что касается территорий, вошедших в 1939-40 годах, то там было 46 монастырей и порядка 3100 храмов, но это другая история, история других регионов. Что касается истории нашей территории, без вхождения, то это фактически исчезновение, организационное исчезновение, то есть религиозная жизнь принимает очаговый характер. Я напомню — не собирается ни один Поместный Собор, как известно, после 1917-18 годов Поместный Собор соберётся только в 1945-м. Ни Архиерейский Собор. Фактически разобщена деятельность даже тех 100 приходов, которые существуют. Вот этот очаговый характер, как раз перед войной. Личность митрополита Сергия в конце 1930-х годов приобретает всё большее трагическое звучание и трагическую окраску. Наступает война, которая и стала абсолютно новым периодом. Всегда настаиваю как историк на этом, что Русская Православная Церковь, во-первых, — это естественное чувство патриотизма, любви к Родине; во-вторых, ─ Она всегда на всех трудных этапах была со своим народом. Поэтому когда известие из уст Молотова — а, как известно, Молотов обращается к советскому народу, Сталин обратился 3 июля, это шёл 12 день войны, третье предложение в его речи, очень известной, было ”братья и сестры”, так вот…

Это то, что многие приписывают Сталину.

- Почему приписывают? Это предложение, которое стояло третьим в его речи…

Сталинской речи…

- Конечно. Только это было 3 июля.

А Молотовское?

- А Молотов обращается о том, что фашистская Германия напала на Советский Союз, и его слышит возвращающийся с Литургии Сергий. Это воскресенье, вообще все воскресенья 22 июня очень знаковые в истории, потому что это праздник Всех Святых в земле Российской просиявших. Напомню, что он был установлен решением Поместного Собора 1917-18 годов. Причём есть версия, которая многими историками воспринимается абсолютно реально, фактологически, что готовилось закрытие последних трёх храмов в центре Москвы. Вот Сергий возвращается из храма Ильи Обыденного после Литургии, когда слышит… а возвращаться ему далеко, в район Сокольников. Он приходит и на своей старенькой машинке набирает обращение: ”К архипастырям, пастырям, пасомым Русской Православной Церкви”. Согласно закону 1929 года Церковь не может вмешиваться в дела нации и государства, однако уже вечером это послание читают с амвонов московских приходов, храмов, которые ещё действуют.

Вечером того же дня?

- Да. И он призывает всех подняться на борьбу с врагом, и там есть слова о том, что здесь найдётся место каждому — мужчине, женщине, юноше. И пройдёт ещё четыре дня, и он будет служить молебен 26 июня. Так как у него есть в его послужном списке служба на военно-морском флоте, как известно, то у него риторика очень интересная военная. Вот он с чего начнёт? — что есть в жизни корабля случай, когда звучит команда “свистать всех наверх”. Это как раз тот случай, и с этого начинается обращение к пастве. Поэтому здесь всё пересекается, он знал с самого начала, что нужно делать. Потому что мы — историки, которые занимаются историей Церкви советского периода, считаем, что 22 июня 1941 г. — точка отсчёта вообще всего нового: начало патриотической деятельности, начало того периода, когда власть заметила и оценила по достоинству патриотический подъём Церкви, которая вела за собой людей. Это знаковый день для дальнейшего.

Ольга Юрьевна, насколько я знаю, долго митрополит Сергий в Москве оставаться не мог, и ему была предложена эвакуация.

- Дело в том, что Москва эвакуировалась вся. Руководство страны — в Куйбышев. Осенью 1942 года начало внешнеполитической деятельности Церкви положил митрополит Николай Ярушевич, когда встречался с советником английского посольства и говорил о возможности помощи англичан сражающейся стране. Но это другая тема, хотя тоже военно-церковная. Конечно, митрополит уезжал, ему не хотелось уезжать. Середина октября 1941 г. для Москвы была очень тяжёлой. Немцы наступали и практически 70% территории Московской области было оккупировано немцами. Митрополит Сергий обращается 4 октября к священникам, которые остались на территории Московской области под немцами на тот день, и говорит что… (— это послание следующее его, но, как известно их было 22 за годы войны, и все они имели очень знаковый и во многом опережающий власть характер): ”Дорогие мои, есть ещё карающий меч, потому что до нас доходят страшные слухи о том, что кто-то пошёл в услужение врагу, я хочу напомнить, что кроме вещания есть ещё карающий меч, чтобы вы либо по недомыслию или случайно не вступили на путь служения врагу”. Насколько этот человек, Предстоятель Русской Православной Церкви, никак не общался с властью, не пересекался с ней… Ему был предложен Ульяновск, и здесь наша власть цинично отличилась, потому что на противоположной стороне улицы жил ещё один деятель очень большой церковный — Александр Введенский.

Поясните, какова его роль в истории Церкви.

- Его роль тяжела в истории нашей Церкви, потому что именно этот человек стоял во главе инспирированного властью церковного раскола, больше известного как обновленческий раскол, поддержанный властью материально, информационно. Этот человек так и умер без покаяния и без прощения. Вот они встречались. Не знаю — случайность это или нет, это исторический факт.

Ольга Юрьевна, а можно уточнение? Вы сказали о том, что митрополит Сергий обратился… Патриарх уже тогда?

- Нет, митрополит, он Патриархом стал в 1943 году 8 сентября.

Митрополит Сергий обращаясь к своей пастве, с призывом, и к священству, помогать — что именно он имел в виду? Что Церковь вообще сделала и могла сделать в то время такого специфичного, в чём заключалась её помощь?

- Могла то, что не могло сделать государство. Объясню почему. Представьте ситуацию — мужчины на фронте, обычная глубинка, сельская местность, село. Лошади, тракторы, машины были на фронте. Тезис о том, что советскую историю на своих плечах вытянула русская женщина, имеет право, место быть. Вот у неё воюет сын, воюет муж, она на себе пашет.

Есть картинки известные.

- Дело не в картинках, нужно было кормить фронт. Здесь просто надо сесть и подумать. Она уставшая, она вымотанная. Вы понимаете, когда с ней разговаривает священник — Вы спросили: что мог? — мог очень много, потому что он мог найти слова к ней обращённые, к её душе, дать возможность ей жить, работать, подниматься, переживать горе. Но это консолидирующее, внутреннее, духовное… Власть хорошо знала и очень хорошо оценивала. Даже в условиях тяжелейших полутора первых лет войны, когда немцы топали. Понимаете, ещё до победы очень далеко. Даже до начала коренного перелома ещё далеко. А вот главное, ─ сборы средств, да, собрали колоссальную сумму средств — 300 миллионов общее количество сборов в фонд обороны. Притом, что в начале сдавали просто в отделения Сбербанка, потому что счёт был открыт только 5 января 1943 года. Сталин пошёл на де-факто нарушение законодательства, и он пойдёт ещё дальше, с чем будет бороться Хрущёв. Он разрешает, в ответ на телеграмму митрополита Сергия, открыть счёт в банке для того, чтобы перечислять деньги на строительство танковой колонны “Димитрия Донского”. Кстати, ещё одна мало изученная, очень интересная история, потому что танкисты имели духовное покровительство не только Димитрия Донского, но и Русской Церкви в лице и митрополита Сергия, потом Патриарха, и митрополита Николая.

Вы говорили о роли женщины. Если мы говорим о сельской местности, о каких-то небольших городах, да даже, наверно, и о больших — откуда священники? Ведь уже приходы закрыты.

- Дело в том, что… приходы закрыты, количество священников на начало войны было, конечно, незначительно. Я давала цифру 6146 человек, но это вместе с диаконами, общая цифра, разделить было сложно.

Это по стране?

- По стране. Вы задали вопрос: почему? — люди знали, что вот этот человек священник, что сейчас он не служит, но всё равно службы были. Потому что походные антиминсы наше священство получало уже по определению Синода при митрополите Сергии, так называемого Сергиевского Синода или Патриаршего Синода 1929 года — это знаменитое определение о походных антиминсах, — служили, конечно.

Видел разные списки подмосковных приходов. Последний настоятель работал до 1950-60 какого-то года бухгалтером.

- Ничего страшного, это не мешало ему быть священником, он был священником, люди знали. Потом на территориях захваченных, оккупированных немцами — стихийные открытия храмов, но это другая история. А там, где храмы ещё оставались, ─ становились центром, куда люди стекались. У меня есть прекрасная фотография, в своё время я их печатала, по Калуге 1942 года. Вот когда посмотришь на лицо священника и прихожан, которые пришли к нему, то видно насколько это высокий внутренний духовный порыв, это чувство. Поэтому как-то схематично представлять… это жизнь, люди жили! Шла война, люди помогали фронту, то есть тут нет никакой схемы.

Да, конечно, схем никаких.

- Схем нет, их просто не бывает в истории.

Вы упомянули довольно… существенную сумму назвали…

- Это не существенная, это огромная сумма. Если учесть, что на строительство 40 танков Т-34, это новейшее оборудование, из них 20 танков имело миномётное орудие на своей броне, было потрачено 8 миллионов рублей. Вот посчитайте, танками меряется вклад, конечно, смешно, хлебом тоже наверно сейчас не корректно. Если 8 миллионов стоили 40 танков, то представляете, какая сумма… Новейшие танки Т-34, из них с “Катюшами” один полк был, да — секретное оружие, то какая это сумма была реально.

Это та самая танковая колонна “Дмитрия Донского”, о которой Вы рассказывали?

- Это та самая танковая колонна, которая была разделена на два полка.

Возникает вопрос: откуда у людей были деньги, если население было практически нищим в эти годы? Простите меня за мой дилетантизм, но это вопрос, который у современного человека возникает волей-неволей: откуда у Церкви деньги? Почему, если государство призывало к каким-то подвигам — на этом фронте люди не могли откликнуться, а там, где Церковь призывала, там пошли и пожертвовали?

- А почему Вы считаете, что кто-то призывал? Почему Вам кажется трудным для себя представить и поверить, что не надо никого ни к чему призывать, когда твоя страна в опасности? Вот это понятие “любовь к малой Родине”, к тому, где я живу, это не что-то умозрительное. Шёл разговор о том, что враг у тебя у порога. Это штамп, да, но враг у порога. Вы спросили: откуда деньги? Если Вы посмотрите — были деньги, у тех же крестьян были деньги, не только Церковь строила. Если вы откроете историю войны, такой-то крестьянин такого-то района, такой-то области, на свои сбережения, построил самолёт. Трудно такое представить? Такие вещи были.

Да, трудно представить.

- Но эти вещи были. Одно дело, что люди зарабатывали деньги, пускай небольшие денежки, которые складывались и хранились; но трудно себе представить современному слушателю, что мануфактуры — пальто, платье, сапоги — купить было просто негде, я прошу прощения. Особенно в период, когда страна строит тяжёлую индустрию. Жертвовали драгоценности, сдавая в отделения банков…

Фамильные, да, какие-то по наследству передававшиеся?

- По наследству переданные. К слову сказать, вот мы говорим о храмах — в блокадном Питере, на протяжении всей блокады не закрывался ни один храм никогда. Потому что люди шли, вот кто мог ещё дойти, чтобы услышать. Немцы знали об этом, ведь самая страшная бомбёжка города была на Пасху 1942 года — это что? Они знали, что люди будут в храмах, потому что именно там центры, которые внутренне поддерживали. В конце 1990-х мне передали блокадный дневник молодой женщины, которая работала на фабрике “Ленфабрика кино” — будущий “Ленфильм”. Долго мы искали с издателем её родственников и потом просто пришли к выводу, что печатать только те отрывки, которые никак не касаются памяти людей. Потому что много людей, чьи потомки живы. Вот пример. Я вам расскажу, чтобы понять, что для неё было важно. Значит, женщина устраивается работать — убирать парадные Ленсовета. У неё умирают от дистрофии двое детей, и она автору дневника задаёт вопрос: “Как мне быть? Вот я убираю парадное, а в урне лежат апельсины с одного бочка чуть-чуть подгнившие. То есть, если я возьму эти апельсины — но это Жданов, это Ленсовет Жданова, — а у меня уничтожена вся семья, репрессирована, в 37 году, вот как мне быть? И спасу этих детей”. Вот для неё это внутренний вопрос. Нам кажется сейчас — ну, сумасшедший вопрос, сидя даже в этой самой студии. А ей автор этого дневника говорит, что пойди в Чесменскую церковь, которая рядом, поговори со священником, что он тебе скажет. Вот вам ответ на вопрос. И когда храмы, 5 городских и 3 кладбищенских, открыты круглосуточно и человек дошедший может задать вопрос и спросить, и получить ответ, это один из самых животрепещущих — двое детей умирают от дистрофии, как ей быть? Внутренне она не может, потому что уничтожена семья, а с другой стороны умирают дети, которых она может спасти. И таких вопросов, конечно, и в этом дневнике, и в этой истории, и вообще в блокадном городе было очень много. Когда вот эти 12 священников, во главе с митрополитом Алексием, кстати, сам митрополит покидал город один раз, когда улетал вот сюда на встречу в Кремль.

Да, есть же его воспоминания интересные, как раз про бомбёжку на Пасху 1942 года.

- И это тоже… вот вы поймите, что руководство страны и лично Сталин, а мы всегда должны помнить о том, что он учился, он получил духовное образование; очень хорошо всё это понимали, оценивали. И не случайно, когда я много лет назад назвала новые отношения новым, в кавычках, государственно-церковным курсом, он действительно был новым по отношению к предыдущим. И он просуществовал, в общем-то, 10 лет, до его смерти, до 53 года. Потом новое руководство будет бороться и назовёт, как ни странно это звучит, политику этого периода “либерально-мягкотелой”, уже в 54 году призывая возвращаться к довоенным отношениям с Церковью. Этого мало, ведь в 44-45 годах секретными постановлениями будут исключены самые драконовские положения 29 года. Церковь получит, и все другие конфессии вслед за Русской Православной Церковью, право на де-факто юр.лица и будет с этим жить до того периода, когда начнутся так называемые церковные реформы Хрущёва.

Хрущёвские гонения, как известно. Что касается 43 года: есть много разных версий по поводу того, что двигало Сталина к оттепели… Вот здесь я бы вернулся чуть-чуть назад к началу, самому началу войны. Всё-таки есть ещё один общий вопрос, о котором мы практически не поговорили. Как вообще осуществлялось управление Церковью, епархиями, ведь архиереев там нету, есть какие-то открытые приходы?

- Я поняла Ваш вопрос. Оно осуществлялось управлением того священника, который был настоятелем. Потому что епархиальная жизнь тоже практически носила очаговый характер. Мало кто из слушателей знает, что последняя кафедра, псковская, была упразднена в 40 году. Поэтому всё, что будет после 43 года, оно будет заново восстановлено.

Но при этом есть, всё-таки нельзя не вспомнить территории, которые вошли в состав СССР в 39-40 год.

- Да, конечно. И более того, митрополит Сергий будет приглашать правящих архиереев, которые когда-то были в составе Российской Империи, потом в предвоенный период между двумя войнами отошли на территории разных государств, Прибалтийские… Но, к слову сказать, в Прибалтике было 33% православных. Там была своя такая сложная история, но, тем не менее, митрополит Сергий приглашал их сюда и в очень мягкой форме пытался… Притом, что — есть воспоминания Пантелеимона (Рожновского), когда он в 39 году приезжает в Москву, встречается с митрополитом Сергием… и митрополит пишет ему, он не может говорить, он пишет записки. И дальше, вернувшись, Пантелеимон у себя в дневнике пишет, что ”нас сопровождал инок какой-то такой высокий, крепкий, предложил нам посмотреть оставшиеся храмы и монастыри Москвы. И мне митрополит Сергий пишет, что куда, Владыко, нас везут, я не знаю”. И, вернувшись к себе, вот тогда у митрополита Пантелеимона действительно озарение, что он же вообще-то узник, он же мученик, то есть в каких условиях это всё происходит. Так вот, светизация к счастью до войны. Почему к счастью? — светизация именно в вопросах государственно-церковных отношений успела пройти, потому что она будет и проходить уже по образцу в послевоенный период, поэтому там ситуация в отношении Церкви, религиозных организаций, была немножко иная.

- На все Ваши вопросы ответа нет…

Ольга Юрьевна, про 43 год, наверно, самое время поговорить в последней части нашей программы, хотя у меня ощущение, что наш разговор может быть бесконечен, настолько он интересен лично для меня. Есть, опять же, в обывательском представлении, в моём, например, такое… как сказать, несколько фактов, что вот в 43 году произошло потепление отношений между Церковью и государством, Церковь получила официальный статус, было разрешено Ей получить юридическое лицо. Есть такие точки зрения, что Сталин, будучи всё-таки духовным внутренне человеком, ну, Вы знаете эти настроения сейчас, да? Будучи духовным внутренне человеком одумался, посмотрел на возможного союзника не только как союзника прагматического, но и ещё вот и духовное окормление некое почувствовал, лично для себя важное и прочее, прочее. Что на самом деле произошло? Да, при этом есть такое представление, что всё очень просто — союзники Советского Союза Сталину довольно однозначно сказали о том, что никакой поддержки, помощи не будет, никакой помощи по ленд-лизу, до тех пор, пока Церковь в Советском государстве остаётся гонима.

- Ленд-лиз уже был. К этому времени он уже будет заканчиваться.

Вот расскажите, что же там всё-таки произошло. Потому что, на самом деле, в сознании многих из нас ясности нет никакой.

- Ну, на самом деле это не так, потому что ясность у тех, кто интересуется своей историей, есть. Что касается ленд-лиза, то он уже был и практически, как я говорю, к этому времени заканчивался, как известно, все эти конвои — дело было сложное, немецкие подводные лодки охотились очень сильно. Но дело вообще не в союзниках. Дело в том, что надо исходить из чего? Что это 43 год. Лето 43 года — Курск, да? Стратегическая инициатива переходит в руки советского командования. Иден записывает и говорит открыто, что “после падения 6 армии, мы должны рассматривать Советский Союз как равного партнёра”. Ребята, они опоздали. Когда Советский Союз истекал кровью — нужно было рассматривать как партнёра. Они сделали что? Давайте мы посмотрим, кто кого измотает Германия или СССР, а потом уже будем…

А потом уже будем договариваться.

- … а потом будем диктовать. Договариваться не в риторике этих граждан, поэтому давайте про договоры забудем. А потом будем диктовать те условия, которые мы считаем необходимыми. Всё резко поменялось, значит, сразу хочу сказать нашим слушателям, что Сталин как крупнейший политик XX века, прагматик, прекрасно понимал, теперь будет зависеть всё от того… нам не нужна сейчас помощь, второй фронт нам не нужен. Мы помним, что тянули они до последнего, то есть тянули до тех пор, когда уже всё — коренной перелом на нашей стороне, инициатива в наших руках, и Советский Союз действительно освободил Европу. Так вот, вопрос послевоенного переустройства, да? Зона нашего влияния. Сложно объяснить товарищам, живущим в Восточной, сейчас это называют почему-то стыдливо Центральной Европой, вот, о том, что условия, так сказать, предлагаемые вам политические, такие прекрасные, сложно. Но есть ещё вещь, которая никто никогда не отменял. И он, как человек, имеющий образование духовное, вот здесь о духовном, о тех связях традиционных, которые до 17 года православный мир европейский, прежде всего балканские страны, Восточные Церкви имели с Русской Православной Церковью. Возникает совершенно гениальная идея у него в голове, это его идея, которая совпадает, и вот тут вот наши слушатели должны поверить, с тем, что хочет Церковь. Значит, восстановить эти связи и через влияние именно православных Церквей на свою паству потихонечку, шаг за шагом, устанавливать и укреплять своё влияние в Восточной Европе. Но для того, чтобы эти внешнеполитические задачи осуществлять, нужно сделать самое малое и сделать очень быстро — восстановить жизнь религиозную здесь в стране.

В 43 году было избрание Патриарха. Собственно, Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий Страгородский становится Патриархом, для чего это нужно было Сталину и Советскому государству?

- Да не Сталину это было нужно. Дело в том, что в одной исторической точке, да, вот… он не может, он это — Сталин, не оценивать того, что сделано: патриотическая, религиозная жизнь оккупированных территорий, он всё это знает хорошо, что происходит, послевоенная. Ну, плюс у него, как у политика-прагматика — послевоенное устройство. Нам уже второй фронт в 43 году не был так нужен, стратегическая инициатива в наших руках. Нам теперь важно, что будет после войны. Потому что они друзья сегодня, он оказался прав, да они такие же союзники… и речь в Фултоне, Черчилль и всё, занавес упадёт, вот. Он знает прекрасно, что есть канал, по которому можно транслировать то, что мы будем транслировать на Европу — этот канал религиозный. Надо восстановить, он был всегда. Понимаете, Русская Церковь всегда занимала лидирующую позицию в православном мире, вот в этом европейском, плюс влияние на восточные патриархаты. Как это сделать? — надо восстановить традиционную Церковь в стране. Отсюда эти большевистские темпы с избранием, причём это чаяния, потому что, — ну как без Патриарха?

Ольга Юрьевна, люди, которые возвращались из лагерей такими сравнительно короткими темпами — за несколько дней их буквально всех привезли, — многие же из них ещё дореволюционной хиротонии, многие сразу после… Вот как они относились к этому, ну, так называемому, ”ренессансу”?

- Не ренессанс. Это вот опять же, это журналистское. Это — абсолютно новый прагматичный курс, понимаете…

Я же говорю: “так называемый”.

- Так называемый, да. Это новый курс, потому что 1920-й год это другой курс, 1930-й год — ещё одна история. По-разному относились, но, в основном, относились, как та короткая необходимая передышка, которую нужно использовать. Вот именно в реорганизации, реструктуризации, в закреплении того, что удалось сделать вот, что называется, вопреки законодательству, ведь драконовское законодательство. Ещё раз повторю, что в 1944-45 годах очень много из того, что принято постановлением 1929 года, секретным постановлением сначала СНК, потом Совмина, отменяется. Именно это войдёт в основу хрущёвской церковной реформы в период гонения, как нарушение законодательства о культах, понимаете? И именно ровные отношения на 20 съезде с Церковью он, Хрущёв, в своём докладе назовет ”пережитками и остатками сталинизма” — именно ровные и взвешенные отношения. Более того, начиная с 1954 года, он будет пытаться уже в первом постановлении вернуться от мягкотелой либеральной политики, как это было сказано, к довоенной.

Программа “Светлый вечер с Ольгой Васильевой” на Радио Вера. Эфир от 4 декабря 2014 г.

Ольга Васильева. Церковный сталинизм: легенды и факты. 10 мая 2011 г.

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии