Политзаключенный россиянин Мефедов: «В тюрьму за год консул прислал одну посылочку»


Русская весна, 21.05.2017 17:49   –   rusvesna.su


МК публикует интервью с политзаключенным Евгением Мефедовым, горевшим в Доме Профсоюзов в Одессе и сидящим по надуманному обвинению в украинской тюрьме.

В канун минувшего уик-энда в Одессе опять было сорвано заседание суда по «делу 2 мая». На этот раз адвокат одного из подсудимых Сергея Долженкова, госпожа Балашова, подала ходатайство об отводе судей.

Если ходатайство адвоката будет удовлетворено, рассмотрение дела может быть начато с самого начала в третий раз, потому что в конце прошлого года его уже начинали заново (тоже из-за замены судей).

А тем временем один из обвиняемых — гражданин России Евгений Мефедов — уже отмотал в украинском СИЗО почти три года, хотя доказательств его вины нет никаких. Нам удалось связаться с Евгением через его адвоката; этим же способом он передал из СИЗО ответы на наши вопросы.

Пострадавший в одесской бойне россиянин: Евгений Мефедов. 

Напомним, что Малиновский суд Одессы рассматривает дело о столкновениях на Греческой площади, в результате которых погибли шесть человек. На скамье подсудимых — только активисты «Куликова поля». Дело о пожаре в Доме профсоюзов, в результате которого, по официальным данным, погибли еще 42 человека, до суда так и не дошло.

— Евгений, как вы вообще оказались в Одессе?

— Я приехал в Одессу к своей девушке в 2013 году. Приобрел здесь квартиру. Работал таксистом.

— Вы занимались политикой?

— Я не лез ни в какие движения, меня вообще политика не интересовала.

— Где вы были 2 мая? Вас кто-то приглашал на акцию?

— 2 мая я был дома. Увидел по телевизору, как в центре города начались беспорядки, и из простого любопытства выехал посмотреть, что там происходит. Никто меня никуда не приглашал. Я не имел никаких контактов с активистами «Куликова поля».

— Находились ли вы на Греческой площади во время столкновений?

— Я приехал в центр города около 17.30. Вся улица Греческая вместе с Греческой площадью была оцеплена милицией. Внутрь ограждения (на саму улицу Греческую) попасть было невозможно. Когда я приехал, то увидел на пересечении улиц Дерибасовской и Преображенской тело, накрытое украинским флагом.

— Как вы оказались на Куликовом поле?

— Встретил знакомую девушку на Александровском проспекте около 18.30, и мы вместе поехали посмотреть, что происходит на Куликовом поле.

— Что вы увидели на Куликовом поле?

— Там находились 250–300 человек. В большинстве своем это были пожилые мужчины, женщины и дети. Они таскали деревянные поддоны к входу в Дом профсоюзов, делали баррикады. Также я заметил, что половины палаток на тот момент времени уже не было (я подвозил как-то людей на эту площадь и поэтому запомнил).

— Приглашал ли кто-то людей зайти в Дом профсоюзов? Кто это был?

— Мужчина лет сорока орал в «матюгальник»: «Они идут нас убивать! Все забегаем внутрь! Только внутри мы спасемся!» Мне неизвестно, кто это был.

— Как вы зашли в Дом профсоюзов, где вы там находились и что видели?

— Забежал вместе со всеми. На площадь уже бежала огромная толпа с украинской символикой и возгласами «Смерть москалям!» и тому подобными.

В Доме профсоюзов мужчины изнутри забаррикадировали центральный вход столами и лавками. Сперва всех женщин отвели на второй этаж, то ли в холл, то ли в актовый зал. Через окно на лестничной площадке между первым и вторым этажами было видно, как во внутренний двор прорываются через ворота неизвестные в камуфляжах, с палками, цепями и оружием.

В окна первого этажа со стороны улицы закидывали коктейли Молотова, отчего те загорались. Видел, как залетела бутыль, похожая на медицинскую капельницу, она разбилась, и из нее вытекла бесцветная жидкость. Под ногами трещало стекло и какие-то ампулы.

Ощущался во рту явный йодно-аммиачный привкус. Потом группа парней побежала в левое крыло здания, меня попросили пойти на второй этаж, чтобы помочь женщинам. Сквозь дым и гарь я пробрался на второй этаж, но никого там не нашел и решил двигаться выше… На третьем этаже кое-как на ощупь (уже ничего не было видно) я нашел открытую дверь. Там находились один парень и две женщины.

Мы по очереди дышали в окно, пытаясь глотнуть свежего воздуха. Окна выходили на площадь Куликово поле. Оттуда в сторону Дома профсоюзов стреляли, кидали камни и «коктейли». Мужчина в бронежилете и синей рубашке стрелял из пистолета (позже я узнал, что это был Николай Волков, так называемый Мыкола-сотник). Одна из женщин позвонила в пожарную часть, там ей ответили, что машина уже выехала.

Внутри здания слышались крики, звуки борьбы и выстрелы. Через какое-то время подъехала пожарная машина, но толпа долго ее не пропускала… Женщина несколько раз теряла сознание, я приводил ее не в чувство (у нас там была бутылка воды).

— Как и почему начался пожар?

— Я считаю, что пожар начался из-за возгораний от закинутых со стороны улицы коктейлей Молотова. Я отчетливо видел, как центральный вход был охвачен огнем именно из-за этого. Чуть позже «коктейли» закидывались с улицы уже во многие окна…

— Вы говорили, что видели, как кто-то посыпал огонь чем-то из мешков. Расскажите подробнее, кто это был и что сыпали.

— Пытаясь подняться с первого на второй этаж (лестница туда прямо напротив входа), я видел двоих в спортивных костюмах, которые забегали внутрь и сыпали что-то типа песка (темно-серого цвета) на горящие уже столы и лавки. Кто это был, я не знаю. Было очень душно и темно.

— Видели ли вы майдановцев внутри Дома профсоюзов? Расскажите об этом подробнее.

— В самом начале, когда я еще был на первом этаже, мы вместе с группой парней побежали в левое крыло, и тогда я увидел вдалеке силуэты в черной спецодежде и масках-респираторах. Эти люди были похожи на бойцов спецподразделения военных или полиции. Один из наших парней тогда меня оттолкнул и попросил, чтобы я бежал к женщинам на второй этаж и помог им. Впоследствии я узнал, что этого парня звали Геннадий Кушнарев, он погиб в Доме профсоюзов. Что там было дальше, я не знаю, так как переместился на второй, а потом и на третий этаж…

— Как вы выбрались из Дома профсоюзов?

— Примерно два часа мы пробыли в кабинете на третьем этаже, и люди в гражданской одежде и пожарные внизу стали тащить к зданию то ли строительные леса, то ли остатки сцены. Начали эвакуировать людей. Сперва со второго этажа, потом — с третьего. Нам кинули веревку, мы привязали ее к раме. Спустились сначала женщины и парень, потом я.

— Что было дальше? Как вас арестовали и какие обвинения предъявили?

— После того как мы спаслись, милиция огородила выживших от бесноватой толпы. Летели камни и гневные возгласы в наш адрес (доставалось и милиции). Мы сидели на земле, страшно было подняться. Нас всех доставили в отделение милиции на улице Преображенской, выделили целое крыло.

Допрашивали по одному. Следователи и какие-то люди в штатском очень обрадовались, когда узнали, что я россиянин, и стали меня фотографировать.

Всю ночь людей привозили партиями, все были избиты и обожжены. Кого-то забирала «скорая». В память врезалась страшная картина: мужчина, которого по голове рубанули топором, и он держал ее руками, чтобы не разъехалась… Не давали долгое время даже воды.

Около восьми часов утра меня доставили в реанимацию со множественными ожогами и легочной недостаточностью первой степени, поместили под усиленную охрану. Через пару часов приехали эсбэушники, отвезли меня на обыск у меня же дома. Там они нашли главное доказательство моей вины — паспорт гражданина РФ; после этого меня вернули в реанимацию. 5 мая меня оттуда, несмотря на возражения главврача, «выписали» и доставили в СБУ, где проводили допросы на протяжении трех дней (в том числе и на полиграфе) без адвоката и переводчика…

6 мая мне было предъявлено обвинение в «активном участии или организации массовых беспорядков, повлекших смерти людей, захвате зданий, сопротивлении представителям милиции…» по ст. 294 ч. 2 УК Украины (от 8 до 15 лет), но по эпизоду на улице Греческой (то есть с 14.00 до 18.00).

— Каково состояние вашего здоровья сразу после пожара и сейчас?

— Сразу после пожара состояние было критическое. Спасибо врачам, что не дали умереть. В тюрьме еще пару месяцев отходил сам, не получая никакого лечения…

Сейчас? Я не привык жаловаться. Я живой (хотя здоровье ухудшается с каждым днем). По версии тюремного врача — и «здоровый». Настаиваю на полном обследовании, но мне постоянно отказывают.

— Каковы условия содержания в тюрьме?

— Спецрежим, местную еду есть невозможно. Судом запрещены свидания с близкими.

— Знакомы ли вы были со свидетелем Посмиченко (это сейчас главный свидетель обвинения против всех подсудимых) и что о нем думаете?

— Я не был знаком с этим человеком. Впервые я его увидел на суде в феврале 2016 года. Его привезли, и он заявил: «Показания не мои. Показания диктовал следователь. Я отказываюсь лжесвидетельствовать!» Через пару недель его выпустили из тюрьмы, и он с радостью начал лгать в суде. По виду — какой-то наркоман: чешется, сбивается в показаниях, глаза бегают, рассеянное внимание, иногда засыпает стоя…

В моем кругу общения никогда не было таких людей. Все обвинение, уже развалившееся в суде, строится только на его показаниях.

— Оказывает ли вам помощь Россия?

— За год российский консул прислал одну маленькую посылочку. И на том спасибо. Как таковой помощи я не вижу. Консул посещал суд последний раз 7 июня прошлого года.

Марина Перевозкина 

Читайте также: Американская телеведущая нахамила российскому дипломату (+ВИДЕО)

Сегодня в СМИ





Свежие комментарии


8a64003d974c4fdd2129cc00f5b712e3?s=35

If you recently got into some unexpected money—say, using an inheritance or because you won the lottery, or even an unexpected investment gain—utilize the sum to pay down your mortgage principal. nextlevelkidmin.com With 4 in 5 mortgages being conventional, OSFI's B-20 trequel is really a massive change.v 6.12.2019 11:33

If you recently got into some unexpected money—say, using an inheritance or because you won the lottery, or even […]