21 июня ЕС после долгих отлагательств утвердил четвертый пакет санкций против Белоруссии, расширив список персональных санкций (туда попали, в частности, старший сын президента Лукашенко Виктор, а также российский предприниматель Михаил Гуцериев), а также введя санкции против МАЗа и БелАЗа. А уже 24 июня Евросоюз ввел еще более жесткие секторальные ограничения, запретив покупать у республики нефтепродукты, хлорид калия и запретив любые формы финансирования и работу институтов развития.

Самые жесткие из возможных санкций – в отношении существующего госдолга Белоруссии, государственных банков и отключение страны от системы SWIFT – пока остались в резерве.

Внутри ЕС единства по этому вопросу нет. В СМИ уже просочилась информация об особой позиции Австрии по вопросу финансовых санкций. При этом известна и реальная мотивировка такой позиции – львиная доля европейских кредитов Минску была выдана именно австрийскими финансовыми учреждениями. Но для широкой общественности существует другое объяснение: мол, санкции могут быть сколь угодно жесткими, но они не должны навредить простым белорусам. Что, конечно, звучит как оксюморон, поскольку любые секторальные и финансовые санкции бьют прежде всего по гражданам подсанкционной страны, перекладывая на них основное бремя давления на режим.

Сдается, что и Брюссель, и Минск оказались в тупике бессилия. У Лукашенко и его окружения нет значительных активов за рубежом, которыми можно было бы их шантажировать. В отличие, например, от Украины, где бизнес-элита полностью зависима и управляема лишь по той причине, что никто из ее представителей не видит своей жизни в этой стране для себя и своих детей в обозримом будущем, а потому активно перекачивает свои капиталы на Запад. Вводя секторальные санкции, Запад рискует не достичь поставленных задач по свержению режима Лукашенко. Одновременно неверный посыл получат и сами белорусы, качество жизни которых в виду санкций заметно ухудшится.

Возможность для ответных санкций Минска, несмотря на грозные заявления, также ограничены. Прессинговать работающий в стране западный бизнес – не лучший ответ с точки зрения нанесения противнику ощутимого ущерба. Убытки отдельных компаний никак не повлияют на позицию Евросоюза или США, но опять-таки ударят по обывателю, который недополучит качественные товары или услуги.

Фото: REUTERS/Vasily Fedosenko

Ощутимым может быть только «инфраструктурный» удар, который Минск может реализовать только при поддержке Москвы. Недавно прибалтийские государства уже обратились в ЕС за компенсациями убытков, которые терпят их компании из-за действий белорусских властей по переориентации транзитных потоков грузов на российские порты. Фронтмены санкционного давления на Минск, приютившие у себя оппозицию в изгнании, первыми запросили помощи у Брюсселя из-за ответных действий Белоруссии.

Санкции против экспорта из Белоруссии нефтепродуктов и тем более калийных удобрений, могут бумерангом отразиться на самих европейцах и их сателлитах (прежде всего Польше, Прибалтике и Украине). В связи с этим, судя по всему, будет выбрана стратегия медленного удушения, по которой санкции будут вводиться постепенно нарастающим итогом. В конце концов, нельзя просто взять и перекрыть поставки на мировой рынок белорусских калийных удобрений, доля которых составляет огромные 20%. Это неминуемо отразится на цене продовольствия во всем мире. Введя запрет на покупку белорусских нефтепродуктов или электроэнергии, ЕС создаст значительные проблемы Литве и Украине, спровоцировав новый поток жалоб и просьб о компенсации ущерба.

Чтобы избежать такого сценария, вероятно, будет выработан механизм, который снизит конкурентоспособность чувствительных для белорусского экспорта товаров, однако не перекроет полностью возможности их поставок. Это могут быть квоты, дополнительные пошлины и иные меры технического регулирования. Петля будет затягиваться на шее белорусской экономики тем быстрее, чем оперативней мировой и региональные рынки будут перенастраивать цепочки поставок, замещая белорусскую продукцию.

Что может сделать Минск, понимая это? Во-первых, перестать играть в игры, оставляя пространство для диалога с теми, с кем договориться возможно. Заявления о том, что Запад вот-вот одумается, что надежда на конструктив не умерла, что Минск-де готов обсуждать насущное и тому подобное звучат из уст белорусских чиновников едва ли не каждый день. Такая позиция – плохое подспорье для диалога с Москвой и другими странами ЕАЭС о «совместном санкционном ответе». Никто из партнеров Белоруссии просто не может быть уверен, что завтра Лукашенко, получив передышку, не передумает и не попытается вновь вернуться к пресловутой многовекторности.

Во-вторых, нужно осознать: то, что является преимуществом, теряет свой вес и силу со временем. Реальная угроза обрубить поставки топлива на Украину, электроэнергии – в Прибалтику, а калийных удобрений – на мировой рынок может подействовать только здесь и сейчас. Реализация этой угрозы сопряжена с огромными потерями для Минска, но она более чем ощутима для Запада. По крайней мере, намного более явственна, чем точечные санкции против отдельных западных компаний, которые во многом сами являются заложниками большой геополитической игры. Чтобы выжить в этом противостоянии, Минску нужна будет поддержка не только России, но также Китая и других игроков. Обратной стороной этой поддержки будет новый уровень интеграционных процессов в рамках Союзного государства и ЕАЭС с учетом реального веса и роли Белоруссии в них.

Взгляд