Арифметика демократии. История третья. КАК ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО СТАЛО ПРАВОВЫМ


Континенталист, 22.02.2018 18:50   –   cont.ws  


продолжение повести, начатой тут https://cont.ws/@berbix/855671

Однажды обезьянам снова потребовалось делить апельсины. Апельсинов было теперь тысяча, и обезьян столько же, и среди них оказалась Умеющая Считать. Были так же девятьсот умеющих считать до трёх, девяносто умеющих считать до тридцати, девять умеющих считать до трёхсот, и одна Умеющая Считать до Тысячи.

Предлагаемый законопроект был соответствующим образом переработан, а заодно и существенно улучшен, в связи с чем его принятие должно было вывести условия существования в Обществе на новый качественный уровень. Теперь у участников Общества были официально признаваемые за ними права и свободы, а Общество именовалось не иначе, как правовое. Сам же Закон звучал так:

1. В нашем обществе все равны в правах, и в свободе выбора, и никто не может быть заставлен обучаться счёту принудительно.

2. Все апельсины должны быть справедливо и поровну разделены между всеми, не зависимо от того, умеют они считать или нет.

3. Каждый участник Общества имеет право на пять апельсинов.

Далее шли пункты, подробным образом расписывающие технологию деления тысячи апельсинов на всех с использованием всех умеющих считать, и до трёхсот, и до тридцати. Закон назывался Законом, общество теперь называлось правовым Обществом Справедливости и Равенства, и всё остальное было сделано с соответствующей серьёзностью. А в конце Закона был добавлен пункт, согласно которому все последующие деления должны проходить по принимаемому один раз и навсегда Закону.

Умеющая Считать вышла вперёд и сказала:

– Нельзя позволять принимать законы о делении апельсинов тем, кто не умеет считать!

– Можно, потому, что в этот раз нас точно не обманут! – ответили ей.

– Вы и раньше так говорили, поэтому ваши слова ничего не стоят!

– Нас этот раз не обманут, потому, что наши права и свободы теперь гарантированы Законом!

– Как они могут быть гарантированы, если в нём заложена вся та же схема обсчёта?

– Какая схема обсчёта, что за непонятные вещи ты говоришь?

– Да как вас могут не обсчитать, если вам обещают по пять апельсинов, когда тысячу нельзя поделить на тысячу иначе, чем, чтобы каждому достался всего один?!

– Ну, это твоё личное мнение, а мы вот считаем, что может, если только делящие будут честными. А то, что ты говоришь, ещё не доказано!

– Что значит – не доказано, когда все доказательства уже приготовлены и ждут, когда вы научитесь считать, чтобы быть в состоянии о них говорить?!

– А нам кажется, что если мы научимся считать, то выяснится, что все твои доказательства не обоснованы!

– Так вы сначала докажите это, потом заявляйте!

– Нет извини, чтобы учиться считать, нам нужно потратить время и силы, а если окажется, что это было зря, то нам это не нужно!

– А если вы не научитесь считать, и примете закон, из-за которой не только вы, но и я вместе с вами пострадаю, то это не нужно мне!

– А мы считаем, что первая опасность перевешивает вторую!

– Да вы сначала считать научитесь, потом считайте!

– А мы считаем, что мы по этому поводу тебе уже объяснили: мы не обязаны приводить такие доказательства, которые ты требуешь!

– Тогда я не обязана позволять вам принимать решение, из-за которого пострадают мои интересы!

– Нет, извини, – вмешалась Умеющая Считать до Тысячи, – суть демократии в том, что все должны делать то, что считает правильным большинство. А если каждый несогласный будет требовать для себя особых условий, то и никакой демократии не получится. И тогда будет один хаос и беспорядок, и никакого распределения апельсинов не будет вообще!

– Да! – закричали остальные – слова Умеющей Считать до Тысячи им показались исчерпывающе обоснованными.

– Суть демократии должна быть в том, что вес мнения большинства не может перевесить правду! – сказала Умеющая Считать.

– Нет, извини, у тебя своё мнение, а у нас своё, – возразила Умеющая Считать до Тысячи, – Ты считаешь наше мнение неправильным, а мы твоё. И каждый имеет право на своё мнение. И если ты хочешь, чтобы считались с твоим мнением, то ты изволь считаться с чужим тоже. И поскольку так уже получилось, что ты одна, а нас много, то считаться ты должна с мнением каждого. И когда каждому ты отдашь столько, сколько требуешь для себя, тогда и получится настоящая демократия. Поэтому не надо ставить себя выше других, и заявлять, что ты имеешь право принимать Закон, а другие – нет!

– Да! – закричали остальные, – Вот это настоящее равенство, вот это настоящая справедливость!

– … а мысль о том, что может быть другой правильный расчёт – недопустима и кощунственна, потому, что двух истин быть не может, и арифметика для всех одна. А если каким путём и можно прийти к истине, то только посредством демократии, ибо все остальные ведут к хаосу беспорядку и диктатуре тех, кто ставит себя выше остальных! И в целях защиты нашей возможности построить порядок мы имеем право пожертвовать твоим правом на твоё единоличное мнение! – закончила свою речь Умеющая Считать до Тысячи.

Умеющая Считать попыталась что-то говорить, но поднявшийся шквал возражений и поучений полностью заглушал её слова. Не слушая, что она говорит, обезьяны с умным видом высказывали ей всё, что они о ней думают, и удовлетворённые, отворачивались. А самые озорные строили гримасы и передразнивающим тоном говорили: «Бе-бе-бе!», и затыкали уши мизинцами, показывая ей, как они относятся к её позиции.

В воздухе царило эмоциональное возбуждение и воодушевление. Обезьяны прыгали от радости, и ликовали по случаю того, что у них будет порядок, дающий каждой по пять апельсинов, и что никакие происки Умеющей Считать этому не помешают. Умеющую Считать больше слушать не стали, и взять один апельсин ей не позволили. А когда же происходило голосование, ей предоставили возможность голосовать наравне со всеми, чтобы не смела потом выступать по поводу того, что её обделили в правах.

Когда новый Закон девятьсот девяносто девятью голосами был принят, последовал процесс подписывания документа, затем процедура инаугурации Умеющей Считать до Тысячи, а после наступила долгожданная процедура деления, в результате которой все получили то, чего так хотели.

Когда каждый, наконец, получил наконец то, что ему полагается по праву, то для кого-то это оказались сотни апельсинов, для кого-то десятки, а кому-то просто апельсины. Ещё кому-то достались дольки, кому-то всего одна долька, а ещё очень многим пришлось делить между собой одну дольку большой толпой. Процесс был настолько щепетильный, что каждый напрягал, как мог, все свои силы, чтобы не дать обделить себя ни на микрон. Возмущённое «Му-у-у!» раздавалось то тут, то там, и прения шли полным ходом. Для каждого было делом принципа отстоять вещь, которая была не только вкусной и полезной, но и несущей в себе что-то дополнительное к этому. Что именно, они ещё сформулировать словами не могли, но уже чувствовали важность этого всей своей демократической сущностью.

Поскольку апельсины протухали раньше, чем их успевали съесть те, кто получил их слишком много, апельсинам находилось другое применение. Они кидались ими друг в друга, стреляли по ним, используя в качестве мишеней, и придумывали другие способы использования их, которые все вместе впоследствии получили название «апельсинобол».

Основной изюминкой апельсинобола было то, что позволить себе такие вещи могли только обезьяны определённого круга. И сам факт того, что кто-то себе может позволить апельсинобол, тоже что-то собой начинал значить отдельно от всего остального. И вытекающее из него отношение к апельсинам, конечно, многим казалось расточительным, но что же поделать, ведь апельсины то принадлежали им по праву, а в правовом обществе собственники имели право распоряжаться принадлежащими им вещами, как им заблагорассудится.

В дальнейшем апельсины часто стали использоваться хозяевами так же во взаиморасчётах между собой, и в качестве оплаты за разные обязательства и соглашения. Так же активно применялись в качестве премий за всевозможные действия, на которые ради них можно было заставить пойти особо нуждающихся. Апельсиновые дольки были столь востребованы, что иногда нуждающиеся готовы были на любую работу, чтобы получить их. Имеющие много апельсинов заставляли их проделывать разные смешные трюки, чтобы развлечься, и платили за это апельсинами. Например, ползать на четвереньках, и кукарекать петухом. Иногда устраивались целые конкурсы, где приз доставался тому, кто сделает самый смешной трюк. За дольки так же богатые заставляли бедных носить себя на шее, и то же за это платили. Ещё были очень популярны бои, где победитель награждался апельсином. За каждый выбитый сопернику зуб боец тоже отдельно премировался апельсином. Собиравшиеся поглазеть на бои апельсиновые богачи даже делали ставки на количество выбитых зубов. И в качестве ставок тоже использовались дольки и апельсины. Наиболее богатые иногда устраивали даже групповые бои.

Благодаря всему вышеописанному, каждый, кому не хватало той доли, которая ему доставалась по Закону, мог пойти и заработать столько, сколько ему не хватает. И когда кто-то возмущался, что не удовлетворён своими правами и свободами, ему отвечали: «Иди и работай, кто тебе мешает? А если не хочешь, то сиди отдыхай, и не ной!». Такое положение дел не всем казалось справедливым, но они никак не могли подобрать подходящих слов, чтобы чётко выразить состав претензий, а без этого претензии никто не хотел слушать. И если кому-то казалось его положение унизительным, то это было его личное дело, ведь каждый имеет право на своё личное мнение, и навязывать его в демократическом обществе не имеет права никому. Потому, что в настоящем правовом обществе каждый имеет право никого не слушать.

Каждый раз, когда происходил очередной делёж тысячи апельсинов, доли каждого разделялись в соответствии с принятым Законом. Однажды к занимающимся очередной делёжкой апельсиновой дольки толпе подошла Умеющая Считать и сказала:

– Если вам так важно то, за что вы тут боретесь, то, что же вы меня проигнорировали, когда я предлагала вам гораздо больше гораздо меньшими усилиями? Почему вы не послушали меня, когда я предлагала вам учиться считать? И если, наконец, вас устраивает что-то недополучать, то, почему я тоже должна из-за вас в конечном итоге недополучать то, что мне полагается по справедливости?

В ответ последовали реплики: «О чём ты говоришь – мы тебя не понимаем!», «Уйди, не видишь – нам некогда?!», «Можешь высказывать тут, что хочешь, а мы имеем право тебя не слушать», «Ты не имеешь права указывать нам, на что мы должны тратить своё время и силы!», «Руки прочь от наших свобод!». И, когда сказавший последнюю фразу её произнёс, все остальные из его компании вдруг почувствовали за собой силу правовой системы общества, готовой всей своей мощью встать на защиту их прав, по одному требованию любого из них. И, ощущая себя частью этой силы, готовой действовать в своих интересах, и будучи наделённым полномочиями представлять её, и даже говорить от её лица в определённых случаях, они почувствовал что-то, чего как раз им и не хватало при дележе дольки. Так участники Общества Справедливости и Равенства прониклись всей глубиной идеи правового Общества, а день принятия Закона Умеющая Считать до Тысячи объявила общественным праздником и отмечала его каждый раз с особой пышностью.

Сегодня в СМИ