Макрон пошел наперекор США в борьбе с Китаем

RP

Президент Франции Эммануэль Макрон выступил против «наказания», которое приготовили для Китая США. Дипломатический бойкот Олимпиады в Пекине кажется ему слишком вредным и слишком мягким шагом. В этом отражается незавидное положение лидера современной Франции: он хочет совершать исторические поступки, но не имеет для этого ни ресурсов, ни природных данных.

Так называемый дипломатический бойкот зимних Олимпийских игр в Пекине изобрели в Вашингтоне для американских целей, но как будто бы сделали обязательным для всего англосаксонского мира. К акции уже присоединились Австралия и Канада. Что же касается Великобритании, то Борис Джонсон опять показал себя неординарным политиком, умудрившись подыграть «и вашим, и нашим».

Он заявил, что Лондон не поддержит «спортивный бойкот», но представителей правительства на Игры отправлять не будет. А это, собственно, и есть «дипломатический бойкот», только американцы, австралийцы и канадцы объявляют его с вызовом, а Джонсон очень вежливо, хотя во многом другом антикитайскую истерику Вашингтона поддерживает.

Интересна реакция самого Пекина: она жесткая, но с юмором. Суть сказанного официальными представителями КНР можно свести к двум пунктам. Во-первых, «мы вас и не приглашали». Во-вторых, это политическая провокация – и американцам придется ответить за недружественные действия.

Складывается впечатление, будто Пекин все-таки опасался того, что дурной пример окажется заразителен, что к флешмобу англосаксов присоединятся их многочисленные союзники, и впечатление от крайне важных для председателя Си Игр будет смазанным. Но широкий западный фронт так и не сложился – тактику дипломатического бойкота фактически высмеял президент Франции Эммануэль Макрон, заявив, что «вместо небольших мер нужно заниматься полезной деятельностью», а Олимпийские игры лучше бы не политизировать вовсе.

После этого он вспомнил об Олимпиаде в Москве, когда в бойкоте заставили участвовать еще и спортсменов. И стало окончательно понятно, что француз имеет в виду: вот раньше – это был бойкот, а сейчас вы просто дурью маетесь.

Макрон кругом прав. Он говорит в этой ситуации то, что должен говорить, и исходит при этом из национальных интересов Франции. Парадокс ситуации в том, что на Макрона все равно жалко смотреть: Франция уже не та, какой была раньше, а во главе ее стоит скорее жертва обстоятельств, чем большой политик.

В том, что олимпийское движение лучше не политизировать, поскольку это вредит атлетам, с президентом спорить невозможно. Однако избегать политизации мало у кого получается, и спортивные соревнования раз от разу становятся отражением противостояния великих держав.

Это наглядно проявилось в ходе последнего обострения первой холодной войны – в начале 1980-х годов, когда президентом США избрался ярый антикоммунист Рональд Рейган, а полномасштабный бойкот Олимпийских игр стал легальным способом международного давления.

Правда, закоперщиком такой политики стали не американцы, а африканцы – большая часть сборных Черного континента отсутствовала на Играх в Монреале в 1976-м. Так они пытались обратить внимание на проблему апартеида – формальной причиной бойкота стало проведение матча по регби между сборной ЮАР и Новой Зеландией, который не имел никакого отношения к Олимпиаде.

В 1980 году под предлогом ввода советских войск в Афганистан московские Игры бойкотировали США вместе со своими латиноамериканскими (типа Аргентины), азиатскими (типа Японии) и тремя европейскими союзниками – ФРГ, Норвегией и Турцией. Просоветский блок (за исключением Румынии, занявшей в итоге второе место в медальном зачете) ответил на это игнорированием Олимпиады-1984 в Лос-Анджелесе.

Обратим внимание: Китай бойкотировал Игры в СССР, но не Игры в США. Франция не бойкотировала никакие Игры. А с тех пор полномасштабные бойкоты значимыми спортивными державами вообще не практиковались – слишком затратное удовольствие.

Это, мягко говоря, крайне непопулярный способ ведения внешней политики, в первую очередь – в среде спортсменов. Золотая олимпийская медаль для них – высшее карьерное достижение, к которому должен стремиться каждый серьезный спортсмен.

Большинству сама возможность претендовать на олимпийские металлы выпадает всего два-три раза в жизни – в спорте рано уходят на пенсию. На тренировки, отборочные чемпионаты и подготовку к состязаниям уходит много крови, пота и слез, часто – денег. Атлеты, которых заставляли участвовать в бойкотах, чувствовали себя преданными и считали себя жертвами борьбы за чужие интересы.

Мораль такая: если вы уважаете свою национальную сборную, не ввязывайтесь в бойкоты.

В международной политике 1970–1980-х годов еще оставались те размах и величие, когда столь непопулярные и болезненные решения принимались чисто ради жеста. Но больше никто не готов ставить под удар многомиллиардную индустрию национального спорта. Поэтому Байден выдумывает мягкий дипломатический бойкот, от которого ни горячо ни холодно, а Макрон этот недобойкот высмеивает, но не может предложить от себя ничего более весомого.

Ему не по средствам широкий жест с настоящим бойкотом. А ввязываться в «ненастоящий» бойкот означает плестись в фарватере чуждой политики и участвовать в борьбе за чужие интересы – против своих, потому что китайцы действительно что-нибудь придумают и как-нибудь отомстят. Времена, когда власти КНР больше возмущались, чем действовали, закончились три-пять лет назад.

Не участвуя в англосаксонской авантюре, Франция сохраняет остатки самоуважения – с учетом того, как Вашингтон, Лондон и Канберра обошлись с французами при создании антикитайского же блока AUKUS. То, как поступили тогда с французской оборонкой, во французских СМИ назвали «французским позором» – и нельзя сказать, чтобы сильно драматизировали.

Но неучастие в заговоре предателя не то же самое, что ответ на предательство. Макрон не может и того, что могли президенты калибра Де Голля или хотя бы Миттерана. Они увидели бы в противостоянии Запада с Пекином не повод для уныния, а «окно возможностей», и предложили КНР такие особые отношения, которые оставили бы Францию частью Запада, но сделали бы ее ценным посредником для Востока.

Однако современная Франция маломобильна для подобных дипломатических виражей, слишком привязана к англосаксонскому Западу, чтобы играть в самостоятельную игру и отстаивать особый интерес. Поэтому вместо того, чтобы совершать собственные поступки, Макрон жалуется на мелочность поступков то ли союзников, то ли предателей, и не метит выше Капитана Очевидность, которому не суждено стать Моим Генералом.

Взгляд

Подписаться на Русский пульс

Подпишись, чтобы не пропустить свежие статьи. Подпишись сейчас, чтобы читаться статьи, доступные только зарегистрированным пользователям.
pochta@mail.ru
Подписаться