25 апреля 1945 года – дата, которую сегодня мало кто помнит. Во всяком случае, на Западе. Однако это был один из самых выдающихся дней в мировой истории. Почти в сотне километров к югу от Берлина, вблизи от города Торгау, наступающие с востока солдаты Красной Армии встретились с англо-американскими союзниками.

Помимо политического наполнения, эта встреча имела и важное стратегическое значение: германская армия была разрезана с востока на запад, отчего крах гитлеровского режима стал делом считанных дней.

Встреча войск союзников по антигитлеровской коалиции не была случайностью. В штабах наступающих армий заранее знали, что смыкание Восточного и Западного фронтов произойдёт где-то в районе реки Эльба, где-то на северо-западе Саксонии, и к этому моменту серьёзно готовились. Во избежание боестолкновений между союзниками, на бронетехнику были нанесены опознавательные знаки, изданы специальные приказы и памятки для личного состава.

ИС-2 с опознавательными знаками для союзников

Интересно, что встречи советских и англо-американских войск с нетерпением ждали в Берлине. Гитлер был убеждён, что смыкание армий Востока и Запада обязательно выльется в новую конфронтацию. С момента вступления на немецкую землю разногласия якобы станут непреодолимыми, поскольку англо-американцы будут вынуждены «защитить Европу от вторжения большевистских полчищ». Этой своей убеждённостью Гитлер сумел заразить и многих своих генералов.

Надежды нацистов были небезосновательны. Им было прекрасно известно о трениях между союзниками, а смерть умеренного и дальновидного президента США Франклина Рузвельта 12 апреля 1945 года вызвала у гитлеровского руководства припадок бешеного оптимизма, что теперь-то пришедший к власти «ястреб» и пещерный антисоветчик Трумэн изменит политический курс, разглядев в нацистах преданного союзника для сдерживания СССР.

В Берлине также надеялись, что поводом для начала войны между союзниками послужат боевые инциденты, начавшиеся отнюдь не случайно между советскими и американскими авиагруппами ещё во второй половине 1944 года.

Преисполненные нахальства от победного шествия по территории Третьего Рейха, американцы в то время считали весь Европейский субконтинент своей зоной влияния.

Дело дошло до того, что в один не очень прекрасный момент командующий стратегическими ВВС США генерал Карл Спаатц отказался обсуждать с Жуковым порядок полётов над советской зоной, заявив, что «американская авиация всюду летала, и летала без всяких ограничений».

Первая демонстративная атака четырёх десятков тяжёлых американских истребителей «Лайтнинг» на части Красной Армии произошла 7 ноября 1944 года. В результате штурмового удара по штабу 6 гвардейского стрелкового корпуса и аэродрому 866-го истребительного авиаполка у сербского города Ниш погибли командир корпуса Герой Советского Союза Григорий Котов и еще 30 человек. Также были уничтожены два наших самолета и сожжено полтора десятка автомобилей. Лишь когда поднятые по тревоге советские истребители сбили в ответ несколько оборзевших стервятников, остальные поспешили удрать от греха подальше.

Участник этого боя, летчик Борис Смирнов вспоминал, что на карте, найденной в обломках одного из сбитых «Лайтнингов», сербский Ниш был обозначен как воздушная цель. После чего официальным американским отбрёхиваниям «это вышло случайно» уже мало кто верил.

18 марта 1945 года произошёл совсем уже возмутительный инцидент, когда 6 советских истребителей Як-3, заметившие атакованные немцами американские бомбардировщики, пришли к ним на выручку. В «награду» за это по советским самолётам был открыт огонь американскими истребителями. Все попытки советских лётчиков обратить внимание союзников на звёзды на крыльях были полностью проигнорированы – все шесть Як-3 были сбиты американцами, два лётчика погибли.

А непосредственно перед встречей на Эльбе, 22 апреля 1945 года, атаке двух «Мустангов» подвергся заместитель командира 176-го истребительного полка майор Иван Кожедуб. Итог: в течение двух минут один американский истребитель разлетелся на куски, а из другого лётчик едва успел выпрыгнуть.

Трудно сказать, какие мысли накануне встречи на Эльбе крутились в голове Трумэна, но тогда же вышло распоряжение британского премьера Уинстона Черчилля фельдмаршалу Монгтомери, в котором говорилось: «Тщательно собирать германское оружие и складывать так, чтобы его легче можно было снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось».

И всё-таки, влажные мечты гитлеровцев на столкновение союзников не оправдались – несмотря на разногласия и боевые инциденты желание добить фашистскую гадину оказалось сильнее. Руководители держав-победительниц резонно рассудили, что сначала надо довести до конца общее дело и только потом заниматься выяснением отношений.

Американские войска достигли реки Эльба на несколько недель раньше Советской Армии, но так как объединённое командование союзников отказалось от планов штурма столицы Германии, американцы остались на достигнутом рубеже, дожидаясь подхода советских войск. К концу апреля 1945 года три советских фронта подошли вплотную и окружили столицу Германии, дав возможность 58-й гвардейской стрелковой дивизии пробиться сквозь хлипкую оборону немецких войск в район Торгау, где их уже ждала американская 69-я дивизия.

Первыми вступили в соприкосновение с частями 1-й американской армии наши радисты. Радиообмен между нашими и американскими радистами происходил в момент, когда передовые части 1-го Украинского фронта находились менее чем в 30 км от американцев. Немцы включили «глушилки», пытаясь забить радиообмен, но даже этого им не удалось.

25 апреля патрульная группа первого лейтенанта Альберта Коцебу из 3-го батальона 69-й пехотной дивизии Армии США пересекла Эльбу, где и встретилась с советскими солдатами 175-го полка 58-й гвардейской дивизии. А чуть позже, на разрушенном мосту через Эльбу близ Торгау американский патруль под командованием второго лейтенанта Уильяма Робертсона пожимал руки и обнимал советских солдат под командованием лейтенанта Александра Сильвашко . . .

. . .

Владислав Шурыгин, военный обозреватель:

«Эта встреча ознаменовала скорый конец Второй мировой войны, окончательное объединение союзников против остатков гитлеровской Германии и ее добивание. Но финал войны одновременно означал и возникновение громадной проблемы договоров между союзниками.

У немецкой элиты была надежда, что союзники встретятся и вцепятся друг другу в глотки, а они смогли тогда сохранить союзнические отношения. Во многом это было решено за счет встречи в Ялте, Тегеране, когда определялись контуры будущей Европы. К сожалению, потом все это было утрачено. Поэтому можно сделать вывод – действовать в общих интересах мы можем только против общей опасности».

Александр Перенджиев, политолог, эксперт организации «Офицеры России»:

«Союзники вступили в войну только тогда, когда поняли, что СССР победит без них. До этого СССР ждал вступления и, конечно, хотел помощи от союзников, но они затягивали с открытием второго фронта, выжидали. А вступили в бой не для того, чтобы помочь Советскому Союзу победить, хотя вольно-невольно они этому способствовали, но с тем пониманием, что СССР и без них обойдется. И есть риск, что он не только освободит Германию, а и пройдет дальше, может зайти во Францию, вплоть до Испании и Португалии. Только после понимание того, что вся Европа окажется под контролем Москвы и Сталина, чтобы не потерять всю Европу, и был открыт второй фронт.

Если бы они не открыли второй фронт, то, наверное, история Европы была бы другая. Например, не было бы необходимости объединять Германию, она была бы освобождена полностью советскими войсками.

Мы это (встречу) не воспринимали как что-то враждебное для нас, наоборот, приветствовали открытие второго фронта, помогали союзникам, когда они оказывались в тяжелом положении. Мы даже в ущерб стратегическим и тактическим совким планам начинали наступления, чтобы помочь союзникам и оттянуть на себя удар гитлеровских войск . . .

Игорь Коротченко, главный редактор журнала «Национальная оборона»:

«Сегодня эта история не востребована, да и поведение наших союзников по антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны, мягко говоря, вызывало вопросы. В том числе и позднее открытие второго фронта, и попытки договориться о сепаратном мире за спиной Советского Союза.

Поэтому, отмечая это как историческую дату, мы сегодня понимаем, что никаких прецедентов подобного рода быть уже не может. Я считаю, что встреча между российскими и американскими войсками может быть на Днепре, если Украина спровоцирует большую войну на Донбассе. Тогда может произойти вторая встреча по линии разграничения между западным и российским влиянием.

Мы никому на Западе не нужны и не были нужны, поэтому эти даты они не вспоминают, а, наоборот, сейчас ставят нас на одну доску с гитлеровской Германией – чему мы каждый раз удивляемся.

Но Запад в очередной раз демонстрирует хищный оскал империализма, поэтому не надо впадать в крайности и какую-то любовь. Таков мир – мы должны играть по правилам этого мира, а они заключаются в защите своих национальных интересов». . .

Полностью и фото на ПолитНавигаторе . . .