Петербургская экология выносит приговор?

RP

Экологи требуют возобновить полноценный мониторинг почв и воздуха в Петербурге. Соответствующее письмо на имя губернатора было отправлено 18 марта. В чем эксперты упрекают городской комитет по природопользованию, и почему петербургский закон о мониторинге был упразднен? Правда ли, что заболеваемость раком в городе подскочила из-за ухудшающейся экологии? Корреспондент «Росбалта» пообщался с авторами письма, онкологами и сделал запрос в Смольный.

Болеем чаще

В Петербурге наблюдается рост заболеваемости в классах экологически обусловленных болезней, опережающий показатели по Москве и России. Об этом в открытом обращении к Александру Беглову заявили экоэксперты. В числе подписантов — члены Общественного совета министерства природных ресурсов и экологии, Экологического союза, Общества специалистов «Международное медицинское сотрудничество», ректор Санкт-Петербургского института природопользования и другие. Текст есть в распоряжении «Росбалта».

«За 20 лет онкологическая заболеваемость, по данным статистики Минздрава, в Петербурге выросла в 2,3 раза, детская онкология — более, чем в 5 раз, врожденные аномалии — в 2,3 раза, болезни органов дыхания — в 1,8 раз», — отмечается в обращении.

«Высокая заболеваемость органов дыхания накладывается на пандемию ковида и становится настоящей проблемой, — подчеркивает Марина Мамаева, педиатр и руководитель Общества специалистов „Международное медицинское сотрудничество“. — Полагаю, что причина столь тяжелой эпидемии, которую перенес Петербург, в том числе в экологической обстановке».

По словам директора Санкт-Петербургского клинического научно-практического онкоцентра Владимира Моисеенко, недостаточно чистый воздух действительно может стать одним из фактором, вызывающим рак, однако речь идет преимущественно об органах дыхания.

«Стоит помнить о том, что онкозаболеваемость в целом растет во всем мире — и в западных странах, и в странах Северной Америки, где, как считается, экология лучше. Одна из причин — увеличение продолжительности жизни и ранее выявление опухолей. Мы отличаемся лишь процентом летальности: у них умирает каждый третий пациент с раком легкого, а у нас — каждый второй», — отметил эксперт.

Что касается детской заболеваемости раком, онколог отметил, что ежегодно в Петербурге заболевает порядка 180 детей.

«Экология может быть одним из факторов, но не стоит забывать о наследственности и образе жизни, который ведут люди. Это постоянное потребление животных жиров, обработанного мяса, очень мало овощей и фруктов в рационе. Итальянцы ложками едят оливковое масло, а у нас сало на хлеб кладут», — подчеркнул врач.

Марина Мамаева, в свою очередь, отмечает, что в Петербурге за последние десять лет увеличилось количество часто болеющих детей — на приеме их доля составляет до 62%, в то время как в других, более благополучных по экологии регионах — 12-14%. Речь идет о детях, которые не просто часто переносят ОРЗ — а переносят с осложнениями в виде пневмоний, затяжных бронхитов, обострений аллергической патологии, и даже дают осложнения на почки вплоть до формирования хронического пиелонефрита.

«Иногда детям с тяжелой формой бронхиальной астмы можно посоветовать только переехать в благополучные по экологии регионы — и там у многих симптомы заболевания исчезают совсем», — подчеркивает Мамаева.

По ее словам, экология так сильно влияет на здоровье детей в том числе потому, что их иммунная система не совершенна и формируется до взрослого уровня от рождения в течение нескольких лет. Срабатывает механизм «где тонко — там и рвется»: экологический фактор накладывается на наследственность и выбирает в качестве мишени определенный орган, т. е. генетически обусловленную склонность к определенной патологии.

Что с почвами?

Так насколько все плохо с городской экологией? В 2019 году комитет по природопользованию опубликовал пугающие данные: в почвах восьми районов Петербурга превышено содержание нефтепродуктов и тяжелых металлов.

Всего специалисты взяли 128 проб — по шестнадцать в каждом районе на участках жилой застройки и на промышленных территориях. 85 проб оказались в категории «чрезвычайно опасная», 32 попали в «опасную», 8 — в «допустимую» и только 3 пробы оказались чистыми. В почвах всех районов превышено содержание бензопирена, меди, кадмия, свинца и цинка, в половине проб — высокая концентрация нефтепродуктов. В земле Приморского и Фрунзенского районов Санкт-Петербурга эксперты отметили слишком высокий уровень никеля. Самое большое количество тяжелых металлов в почве оказалось в Московском, Невском, Фрунзенском и Центральном районах. Основным источником загрязнения, по мнению экологов, стали автомобили и поезда.

«Комитет пошел на эту экспертизу только под давлением общественников, — утверждает председатель совета Экологического союза Семен Гордышевский. — Ежегодный экомониторинг почв города, контролировавший загрязнение тяжелыми металлами, бензпиреном, диоксинами, нефтепродуктами, был прекращен в 2007 году, вопреки требованию закона Санкт-Петербурга № 155-21 — уже тогда загрязнение грунтов канцерогенными веществами было очень высоким».

В комитете по природопользованию пообещали реализовать в 2021 году новую программу по мониторингу почв, которая включает 120 точек наблюдения в функциональных городских зонах. Однако, по мнению экологов, точек на такой большой мегаполис, как Петербург, явно мало: в Москве мониторят до пяти тысяч точек, и в Петербурге требуется хотя бы пару тысяч.

Что с воздухом?

В восемнадцати районах города действуют 34 автоматических станций мониторинга загрязнения атмосферного воздуха: 25 принадлежат комитету, 9 — гидрометцентру. Экологи утверждают, что их количество нужно довести до 54 — по три на каждый район мегаполиса. В письме губернатору подчеркивается, что данные о состоянии городского воздуха противоречивы: по данным гидрометцентра уровень загрязнения за 2001–2015 гг. — «высокий», а комитет оценивает его как «низкий», за исключением 2007 и 2008 гг. За 2016–2019 гг. гидрометцентр считает уровень загрязнения «повышенным», а комитет — «низким».

«Серьезные сомнения вызывает необъяснимое снижение показателей уровня загрязнения воздуха бензпиреном за 2013–2015 гг. в 7 раз, позволившее снизить оценку уровня загрязнения воздуха с «высокого» до «повышенного». Необоснованное прекращение комитетом с 2012 года измерения содержания в воздухе приоритетного загрязнителя формальдегида сделала возможной снижение оценки уровня загрязнения воздуха до 2,2 — 2,5, т. е. «низкого», — пишут эксперты, добавляя, что без полноценного мониторинга почв невозможно судить и о чистоте атмосферного воздуха.

Экологи упрекают комитет в том, что качество атмосферного воздуха оценивают по четырем-пяти веществам, которые не включают наиболее опасные загрязнители бензпирен и формальдегид. В то же время согласно распоряжению Правительства РФ № 1316-р от 2015 г., контроль загрязнения атмосферного воздуха должен осуществляться по 160 химическим веществам-загрязнителям, не считая радиоактивных.

Член Общественного совета министерства природных ресурсов и экологии Игорь Агафонов подчеркивает, что диоксины и бензпирены напрямую связаны с раковыми заболеваниями. Европа в рамках Стокгольмской конвенции занимается их сокращением в окружающей среде с 70-х годов.

«По данным ВОЗ, диоксины, которые выделяются из продуктов сжигания, обнаружили в грудном молоке женщин. И тогда начали принимать меры, и концентрацию этих веществ удалось снизить в 5-10 раз. Закрыли некоторые заводы, МСЗ, запретили пестициды. А мы эту проблему даже не формулируем, не мониторим воздух, почвы, продукты питания, хотя комитет отвечает за экологическую безопасность», — отметил Агафонов.

Что с законом о мониторинге?

Городской закон по мониторингу окружающей среды упразднили в январе 2021 года. Семен Гордышевский утверждает, что сделано это было для того, «чтобы не выполнять его». В комитете уверены, что лишь приводили региональное законодательство в соответствии с федеральными нормативными правовыми актами, а все самое важное уже отражено в Экологическом кодексе Петербурга.

Депутат петербургского ЗакСобрания Надежда Тихонова надеется на то, что упразднение городского закона наоборот расширит полномочия городского комитета по мониторингу.

«Посмотрим, как комитет воспользуется расширенными полномочиями и воспользуется ли. Были бы деньги и желание… Конечно, хочется, чтобы в городе появилось больше станций мониторинга, и лучше контролировались почвы. Еще одна задача Смольного — свести воедино данные комитета, Росгидромета и Водоканала, а то мы видим совершенно разрозненные показатели по разным параметрам», — подчеркнула депутат.

Семен Гордышевский напоминает, что комитету следует закупить больше приборов, замеряющих уровень загрязнения.

«Самая частая отговорка специалистов комитета: нет приборов. Я лично рассказывал им и про импортные швейцарские приборы, и отечественные. Например, одна петербургская фирма производит автоматические измерители формальдегида, я обратился к ним и спросил, не хотят ли они продать их комитету. Мне ответили: мы предлагали, а они отказались. Понятно, что тут бюджетные деньги нужны, но это наша безопасность. Мы в тысячи раз больше теряем на заболеваемости, бюджет на здравоохранение уже вырос в десять раз и все не хватает… Выгоднее потратить сотни миллионов на эффективную технику, чтобы диагностировать состояние окружающей среды. Ведь пока нам не поставят диагноз, мы всегда уверены, что все в порядке, а потом уже поздно», — отметил эксперт.

Сжигание иловых и МСЗ

Еще два пункта, по которым экологи бьют тревогу в письме: неопределенная стратегия города по выбору технологии обращения с отходами.

«На протяжении ряда лет в Петербурге население и руководство постоянно подтверждали неприемлемость мусоросжигания, как экологически опасного и экономически сверхзатратного способа переработки ТКО. Однако, в начале 2021 года стало известно из опубликованной программы строительства МСЗ РТ-Инвест о намерении построить 5 МСЗ в регионе Санкт-Петербург — Ленинградская область. При этом реализация приоритетов обращения с ТКО, предусматриваемая 89-ФЗ „Об отходах производства и потребления“ − предотвращение образования отходов, сокращение образования отходов, сортировка и переработка − практически не осуществляется», — отмечается в письме.

Всеволод Хмыров из «Санкт-Петербургской Ассоциации Рециклинга» напоминает, что системной сортировки мусора в городе не сложилось, и предпосылок к этому нет — мусор продолжают везти на полигоны в Ленобласть.

«В феврале был принят справочник НДТ, в котором среди наилучших и доступных технологий утилизации записали сжигание. Хотя все здравые люди понимают, что это небезопасная утилизация. Ведь это не деструкция, а синтез и окисление, вещества попадают в атмосферу, и мы дышим ими. Я против прямого сжигания, и за то, чтобы применять „трехстепенную“ систему термической обработки. Это более щадящая технология для экологии. Утопия — думать, что человек может совсем не приносить вреда окружающей среде, но нужно пытаться минимизировать его» — отметил Хмыров.

Отдельного внимания, по мнению экспертов, требует сжигание илового осадка канализационных очистных сооружений Водоканала.

«Такой экологически опасный способ обращения с иловым осадком в России применяется только в Петербурге. В результате весь осадок за вычетом 10% золы, отправляется в газообразном виде в атмосферу города, — отмечает Семен Гордышевский. — В нем — почти вся таблица Менделеева плюс солевые реагенты. Это значит, что в воздух попадут диоксины и другие опасные загрязнители. Предложения по замене технологии сжигания осадка на экологически безопасную и доступную технологию анаэробного сбраживания, которую применяют в Москве и в других городах, Водоканал не рассматривает».

По мнению экспертов, городу пора потратить деньги на то, чтобы по-настоящему диагностировать состояние окружающей среды в городе. Промониторить все промзоны и магистрали, определить главные точки загрязнения и, наконец, поставить четкий диагноз. Только так город можно вылечить, уверены экологи.

Анжела Новосельцева

Росбалт

Подписаться на Русский пульс

Подпишись, чтобы не пропустить свежие статьи. Подпишись сейчас, чтобы читаться статьи, доступные только зарегистрированным пользователям.
pochta@mail.ru
Подписаться