НАТО балансирует между рисками и не видит способа их нейтрализации

Саммит НАТО, прошедший 14 июня в Брюсселе, остался в тени встречи Большой семёрки в Карбис-Бей и переговоров В. Путина и Д. Байдена в Женеве. Рекордно короткий по времени – всего 2,5 часа – он вызвал краткие комментарии на бегу, сводившиеся к тому, что США проводят что-то вроде строевого смотра накануне парада, где намерены подавить В. Путина демонстрацией скоординированной несокрушимой решимости.

Так называлась одна из операций США в Ираке и Сирии в декабре 2016 года – в Пентагоне любят давать своим операциям громкие названия, цель которых взбодрить своих и напугать чужих. Если вспомнить классику военного планирования в исполнении немцев и русских, то там военным операциям давались не хвастливые, а символические названия:

  • «Барбаросса»,
  • «Вайс»,
  • «Цитадель»,
  • «Тайфун»,
  • «Марс»,
  • «Багратион»,
  • «Рельсовая война».

Но немцы и русские сражались часто с равными по силе противниками и обладают другой культурой военного дела. Англосаксонская культура не знает сражений с равным противником, это колониальная парадигма военных действий – сражение с армией аборигенов, стоящих на несколько ступеней ниже в цивилизационном развитии. Или с армией сильной, но значительно уступающей в материальном и кадровом ресурсе, зависимой от логистики (война с Японией).

С равными противниками англосаксонская культура лучше всех сражается чужими руками путём применения подрывных и разлагающих технологий, а это другая война. Здесь на первом месте пропагандистское давление, пиар с военной спецификой, что традиционно у немцев и русских считается второстепенным и вспомогательным средством.

Именно в русле традиционной англосаксонской культуры саммит НАТО был организован как пиар-блиц в исполнении президента США. Демонстративность – это основная черта романо-германской культуры, в культуре англосаксонской достигшей максимального масштаба. В культуре Запада демонстративность является системообразующим принципом, от ритуалов религии до демонстрации жестов власти, лояльности и патриотизма.

Саммит НАТО был в первую очередь актом демонстрации лояльности новому американскому лидеру. Приведением к присяге, поцелуем перстня как знаком покорности. Англосаксы понимают, как заразительны знаки в массовой психологии. Любое стратегическое и тактическое действие в исполнении англосаксов непременно будет расцвечено знаками демонстративности и транслироваться будет именно в таких символах.

Сам политический язык англосаксов есть язык демонстративности. Смысл знаков – не передача сути доктрин, а показ того, кто здесь хозяин. Любая доктрина должна это показывать. Это поведение колонизатора и плантатора среди рабов, а не воина среди воинов, пусть и из других армий.

Кроме антикитайской мобилизации, НАТО увеличивает контингент в Прибалтике в рамках программы сдерживания России. Внимательно наблюдая за ходом российско-белорусской интеграции, в НАТО готовятся к тому, что однажды эта интеграция станет реальностью. Именно российско-белорусская интеграция меняет весь баланс сил в центрально-европейском регионе и заставляет США разыгрывать украинско-грузинскую карту, одновременно заходя Турцией в Азербайджан.

Интеграция России и Белоруссии выводит Россию к границам НАТО в Прибалтике и Польше, одновременно создавая над Украиной стратегический балкон. Понятно, что отвечать на это США могут лишь усилением контингента НАТО в Прибалтике и угрозой войти в Украину и Грузию, создав России угрозу в закавказском подбрюшье.

Именно так НАТО видит пути блокирования продвижения российского присутствия в сторону Запада, и потому отказа от втягивания Украины в НАТО не только не будет, а наоборот, оно будет усилено. Причём, независимо от интеграции России и Белоруссии. И именно потому действия НАТО сопровождаются жалобами на российское «злонамеренное поведение», только вот причины этому в США озвучить не могут и придумывают киберугрозы и прочие легко опровергаемые поводы.  

США и НАТО не могут прямо сказать: мы против того, чтобы Россия заключала альянсы с другими странами, и будем препятствовать этому военной силой. Не могут потому, что это подорвёт их пропаганду среди своих:

  • она строится на проповеди равноправия, а прямо и честно отказать России в праве на то, что делают они сами, означает проповедовать колониализм напрямую.

В современном мире такая прямота выглядит неприкрытыми двойными стандартами и действует контрпродуктивно, так как подрывает легитимность режимов вассальных стран. Двойные стандарты по правилам современного западного общества должны быть завуалированы.

Любой колониализм должен быть упакован в формат демократии и равенства прав. И конкурент должен подаваться как нарушитель этого общего принципа. Так и изображаются на Западе Китай и Россия. Для внутренней аудитории стран НАТО, у которой контролируются уровень критичности мышления и доступ к контрпропаганде противника, не должно возникать повода опираться на прямую речь своей власти в отношении России, где может возникнуть когнитивный диссонанс.

Вся кампания в российских СМИ в отношении того, что Украине бесполезно спекулировать на теме вступления в НАТО, должна восприниматься именно как пропаганда на российскую и русскоязычную украинскую аудиторию. Между странами НАТО и Украиной идёт процесс внутреннего взаимодействия, власти Украины остро чувствуют белорусско-балтийские опасения Запада и стремятся форсированно использовать эти страхи, чтобы войти в систему Запада и получить право на субсидирование и статус.

Любое откладывание этого вопроса влечёт снижение шансов на его решение тогда, когда Украина может сохранять амбиции на превращение в важный центр силы, такой, который в составе СССР она занимать не могла. Любой новый союз с Россией на Украине вызывает ассоциацию с утратой перспективы вхождения в западную цивилизацию и западные институты. Если Украина никак не может вступить в эти институты, легитимность Майдана подрывается. Западный вектор теряет мобилизующую и пассионарную силу и рост разочарования способен привести к нарастанию центробежных тенденций.

Именно об этом риске Зеленский старается рассказать Западу, пока тот занят тактическими манёврами со своим вечным соседом Россией. Украина боится, что манёвры затянутся, и её интересы будут разменяны на множество мелких сделок с Москвой. Украинские стратеги понимают, что как бы ни было для Запада неприятно объединение России и Белорусии, поводом для войны оно не станет.

Запад, скорее всего, любые санкции когда-то смягчит или научится обходить, если они не дадут никакого результата. Ведь если санкции не отменять, то Россия с Китаем образуют слишком мощный альянс, что оставит Европу и США в блоковом одиночестве без возможности глобальной экспансии. Столкнувшись же с пределами экспансии, в ЕС и США начнётся эрозия коалиции, и начнут преобладать конкурентные соображения (каждый сам за себя, закон джунглей).

Поэтому НАТО балансирует между рисками и не видит способа их нейтрализации. Именно поэтому саммит НАТО был таким демонстративным и таким коротким. Европа не хочет заходить слишком далеко в конфликте с Россией и Китаем. Это предел власти США, продемонстрированный публично на весь мир. США уже в который раз отступают перед своими европейскими вассалами.

Больше того, они откровенно показывают страх их потерять. И вассалы, и Россия с Китаем это немедленно почувствовали. И можно не сомневаться, усилят попытки сговора за спиной у США.

Предотвратить это в Вашингтоне могут только путём эскалации ситуации на Балтике. Этот ТВД в ближайшее десятилетие будет отмечен возрастанием своего значения для сохранения американского присутствия в Европе. Не Украина, а Прибалтика является объектом генерации самых высоких военных рисков. После Тайваня и Южно-Китайского моря Прибалтика – самый вероятный плацдарм, чреватый экспортом глобальной нестабильности. Без этого удержать в подчинении Европу у США уже не получится.

Аврора