За тридцать лет независимости Украина предпринимала целый ряд грандиозных проектов – от анекдотических до самых серьезных. Киев планировал достичь фантастических результатов по целому ряду направлений – от политики до технологических достижений. На что были направлены усилия Украины и каким образом они в итоге полностью провалились?

30 лет – немалый срок. Достаточный, чтобы если не подводить итоги, то фиксировать результаты. Причем уже без всяких скидок и отговорок: «Ой, не успел», «все сложно», «были обстоятельства». Обстоятельства – они у всех. Но тот же Китай, который еще лет 10 назад стал второй экономикой мира, пример такого фиксирования результатов. Пример того, чего можно добиться за 30 лет, если долбить в одну точку. Но уже через несколько дней 30 лет независимости отмечает Украина, потому и речь о ней.

Ментальность, груз советского наследия или стечение обстоятельств, но условный китайский путь (начинаем с полотенец и зажигалок, спустя 40 лет запускаем свою космическую станцию) Украину за все эти годы никогда не привлекал. В итоге Украина оказалась кладбищем проектов разной степени грандиозности.

Провал идеи «славянской Франции»

Тяга к сверхпроектам в какой-то степени и была отправной точкой современной Украины. «Я думал, что Украина будет демократическим цивилизованным государством европейского образца, богатой страной с колоссальными возможностями», – говорил в канун 20-летия украинской независимости первый президент Украины Леонид Кравчук. Эта вера облеклась у него в формулу «Украина – вторая Франция» (вспомним момент принятия присяги из фильма «72 метра»: «...Украина станет славянской Францией, Канадой Восточного полушария»). То есть это не выдумка сценаристов, а лишь художественное переосмысление. Кравчук тогда даже назвал срок, нужный для превращения во вторую Францию – пять лет.

Спустя годы Кучма признал: «За все надо платить. В том числе надо платить и за независимость. Кто какую сумму заплатит, это второй вопрос... Мы в какой-то мере этих людей обманывали, когда говорили, что Украина кормит всю Россию, считали все, что на Украине производится, по мировым ценам».

Именно из этих расчетов и выросла идея «второй Франции». Дальше Кучма говорит и о том, отчего все эти расчеты рухнули. В них не учитывалось, что независимой Украине придется платить мировую цену за энергоносители.

Впрочем, на этом Украина не остановилась. Формулу Кравчука через 14 лет почти дословно повторил Виктор Ющенко. Тот пообещал украинцам к 2014 году догнать по ВВП Польшу. Последняя до сих пор используется в качестве морковки. К тому же манят украинцев польской благодатью уже не только президенты, но и представители МВФ. Вот только недавно представитель МВФ на Украине Йоста Люнгман пообещал, что через 20 лет она догонит Польшу. Правда, для этого украинский ВВП все эти годы должен расти на 6%. Просто сидеть и ждать недостаточно. Поэтому нынешняя украинская власть не решается на такие смелые прогнозы и закладывает 30-40 лет (а экс-глава Минфина Маркарова – даже 50).

Без НАТО и ЕС

Рядом с этими проектами идет еще один – евроатлантический. Он стартовал при Кравчуке: в 1994-м Украина первой из стран СНГ подписала рамочный договор с НАТО в рамках инициативы «Партнерство ради мира», а также поддержала инициативу о вступлении в НАТО экс-членов ОВД.

Позже, уже при Кучме, были подписаны «Программа сотрудничества Украины с НАТО на период до 2001 года» (1998) и «Хартия об особом партнерстве НАТО и Украины» (1997). При Кучме же Украина начала поставлять НАТО первых миротворцев, а в 2000-м Киев даже принимал встречу Североатлантического совета. Поэтому нынешние судорожные попытки получить ПДЧ – не есть что-то новое, не постмайданный разворот.

Да вот беда – Украине не повезло с соседом. Принимать в НАТО страну, где стоит Черноморский флот РФ – на такое не решились даже самые горячие натовские головы (тем более, что правила НАТО прямо это запрещают). А после 2014 года прибавилась и проблема контроля территорий (в НАТО не берут страны с нерешенными территориальными спорами).

Впрочем, слава первого евроатлантиста досталась не Кучме, а Ющенко, ведь именно он обозначил партнерство с НАТО и ЕС приоритетами внешней политики Украины (2005). При нем же стартовало начало работы над соглашением об ассоциации Украины и ЕС (2007). До этого разговоры на эту тему больше напоминали маниловщину.

Правда, результаты не очень. Да, Украина стала больше торговать с Европой. Но, во-первых, это «больше» работает в обе стороны (торговый баланс для Украины негативный, ЕС тоже наращивает экспорт). Благодаря же безвизу Украина стала крупнейшим донором рабочей силы. Это дает ей деньги, но лишает шанса догнать ту же Польшу хоть когда-нибудь.

Сегодня евроинтеграционные устремления Украины (а также Молдавии и Грузии) оформлены в «Восточное партнерство». И уже мало кто помнит, что у ВП была организация-предшественник с теми же участниками, но с более масштабной целью. По крайней мере задумывалась она как противовес СНГ на постсоветском пространстве. Речь о созданной в 1997 году ГУАМ (по первым буквам – Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия). На то, кто изначально был куратором этого клуба по интересам, указывают места встреч: Страсбург, саммит Совета Европы (решение о создании), саммит НАТО в Вашингтоне (ГУАМ стал ГУУАМ после присоединения Узбекистана).

Основной причиной создания ГУАМ со стороны ЕС, скорее всего, было подписание между Украиной и РФ так называемого Большого договора о дружбе (конец мая 1997 года). Нужен был противовес укреплению позиций РФ. Для Украины же участие в ГУАМ укладывалось в политику многовекторности Кучмы. До президентства Виктора Ющенко ГУАМ, по сути, бездействовал. Да и при нем из организации не вышло ничего путного. В итоге к концу 2000-х даже сами участники (Молдавия, Украина) признали бесперспективность организации.

Без денег Запада

Первым экономическим суперпроектом Украины, видимо, следует считать известную историческую байку о золоте Полуботка (наказной гетман Войска Запорожского в 1722-1724 годах). В 1724 году гетман был взят под стражу и вскоре умер. Якобы накануне ареста он успел передать на хранение в один из английских банков крупную сумму в золоте, да еще и завещав 80% этого депозита на развитие Украины. Делегация ВС УССР в 1990 году на полном серьезе посещала Лондон с целью отыскать этот вклад и проценты, накапавшие за 266 лет. Несмотря на провал поисковой миссии, легенда о гетманских капиталах жила и использовалась для оболванивания украинцев на заре независимости.

Позднее идею позаимствовали иностранцы и со второй половины 2000-х она известна как «план Маршалла для Украины». По сути, это целая совокупность инициатив (2007–2017 годы) разной степени серьезности. Объединяет их якобы готовность иностранных друзей Украины вложить в ее развитие миллиарды (от 15-25 до 40 млрд долларов). И «случится» это совсем скоро, но надо немного подождать.

Сюда же, пожалуй, следует отнести и всю совокупность отношений Украины с западными финансовыми институтами вроде МВФ. Скажем, 6-я, 7-я и 8-я кредитные программы (2008, 2010, 2014 годы) предусматривали финансирование Украины на общую сумму почти в 50 млрд долларов (16,4, 15,1 и 16,5 млрд долларов соответственно). Ни одна из них не была завершена. К тому же эти объемы соотносятся с суммами, которые ежегодно переводят на Украину трудовые мигранты (11-12 млрд долларов) – без всяких политических условий.

Упомянутая уже евроассоциация Украины тоже выступала в качестве экономического сверхпроекта. И последствия этого краха поистине чудовищны.

Во-первых, она стоила Украине большей части экспорта в РФ. В хорошие годы его объем доходил до 15-17 млрд долларов (в 2020-м – 2,7 млрд долларов) и рост экспорта в ЕС этого падения не компенсировал. Во-вторых, перед самым концом Янукович и Азаров признали неравноправность соглашения и колоссальный объем инвестиций, который бизнесу придется вложить в украинскую экономику для ее подтягивания до европейского уровня (160 млрд евро).

А вот куда более перспективный проект вспоминать не принято. Еще бы – его предложил Украине Владимир Путин. Условное название – Харьковские соглашения. Обычно под этим термином понимают договоренность о продлении пребывания ЧФ РФ в Крыму до 2042 года. Однако тогда же, в 2010-м, Путин предложил Украине присоединиться к проекту евразийской интеграции (Таможенный союз), простимулировав это целым пакетом выгодных предложений: заказы украинским верфям, завод фабрикации ядерного топлива на территории Украины, возрождение авиа- и ракетостроения. Плюс кредиты на выгодных условиях. По иронии судьбы, из всех суперпроектов, о которых мы сегодня говорим, этот был самым реальным и выгодным для Украины. Но Янукович выбрал «евроинтеграцию».

Ржавеющая труба и истлевающий атом

Повысить свою привлекательность для ЕС Украина пыталась за счет торговли тем, что можно продавать постоянно – географическое положение. И в этой группе проектов, конечно же, вспоминается ГТС Украины.

Экспортные возможности «трубы» в теории – до 120 млрд кубометров в год (зависит от спроса, работы конкретных направлений, исправности и т. п.). Это равняется совокупной мощности первого и второго «Северных потоков» и дает ответ на вопрос, почему с Украиной все нянчатся. По сути, Украина долгое время была гарантом энергетической стабильности ЕС, работы ее экономики, получая за это 2,5-3 млрд долларов в год. И сама же умудрилась все испортить, отказавшись от неоднократных предложений создать двух- либо трехсторонний газотранспортный консорциум. В итоге сегодня просьбы Киева контрактовать дополнительные объемы легко разбиваются аргументом о непомерном углеродном следе от прокачки украинским маршрутом. И тут уже ЕС нечего отвечать, ведь «озеленение» своей энергетики затевалось в том числе для снижения энергозависимости от РФ.

Последняя надежда Украины на этом поприще – преобразование ПХГ в газовый хаб для нужд европейского рынка. Но и по деньгам, и по влиянию ценность такого хаба меньше на два порядка.

Многие подобные проекты растут из евроинтеграции – идеи-фикс всей украинской политики. К ним относится присоединение Украины к ENTSO-E (Европейская сеть системных операторов передачи электроэнергии). Идти решено не с пустыми руками. Под это заточен план достройки Хмельницкой АЭС: на Украине хотят построить два запланированных еще при СССР энергоблока. После чего они, а также один действующий, будут работать в интересах европейского рынка.

Оба блока в высокой степени готовности, оба рассчитаны под стандартный ВВЭР-1000. При этом Украина еще в 2015 году разорвала соглашение о достройке ХАЭС с Росатомом – и с тех пор блоки «строятся» только в новостях: оборудование любого другого производителя не только в разы дороже и ставит под вопрос экономику всего проекта, но и требует демонтажа энергоблоков и их постройки с нуля.

Сюда же можно отнести и планы развития атомной энергетики на Украине после исчерпания ресурса действующих АЭС. Они связаны с американской компанией Holtec (построила для Украины хранилище отработанного ядерного топлива), разрабатывающей реакторы модульного типа. Правда, в настоящее время Holtec не производит реакторы, нет даже прототипа (ожидается к 2025-2027 годам). Поэтому когда (и будут ли вообще) такие АЭС построены, а главное, сколько это будет стоить – сегодня не скажет никто. Между тем к указанному сроку у украинской атомной энергетики останется в запасе 10-15 лет.

Закопанный гиперлуп

Несколько проектов выделяются своей фантастичностью даже на общем фоне.

Самый известный из них, конечно же – украинский гиперлуп, сверхскоростной поезд, движущийся в вакуумной трубе. С инициативой его строительства в феврале 2018 года выступил тогдашний министр инфраструктуры Владимир Омелян. Первый маршрут, по его идее, должен был связать Киев и Днепропетровск. Летом того же года Hyperloop transportation technologies и Украина даже подписали меморандум о сотрудничестве. Хотя даже предварительная оценка стоимости такого строительства (10 млн долларов за километр наземной трубы) давала понять, что затея изначально провальная. Пять миллиардов долларов проще «закопать» в дороги.

Гиперлуп же «закопал» преемник Омеляна (Владислав Криклий) осенью 2019 года со словами: «...если мы хотим про что-то такое мечтать, то уже проще изобрести технологию телепортации. Это однозначно и быстрее, и проще».

Но оказалось, что и в команде Зеленского уважают научную фантастику. Осенью того же 2019 года компания Space Logistics заявила о намерении построить на Украине космодром. Незадолго до этого ВР Украины создала условия для прихода в космическую отрасль частной инициативы, так что вряд ли это простое совпадение. Правда, уже спустя пару месяцев Space Logistics отказалась от своих планов. Но сама идея живет. Более того, теперь его хотят строить на морской платформе. Цена вопроса – 15 млрд гривен (558 млн долларов), срок – 2026 год. Деньги на строительство космодрома Украина, видимо, намерена содрать с ОАЭ.

Третий проект в данной категории – самый старый, но к нему постоянно возвращаются. Речь о ядерном оружии. Украина отказалась от него еще в 1994 году. Вернее, даже не отказалась, поскольку ядерной державой был Советский Союз, а стала РФ – как его правопреемница. То есть Украина попросту вернула то, что ей и так не принадлежало. Но мечты о своей ядерной дубинке живут среди украинских политиков: только в 2021 году об утрате ядерного статуса успели вспомнить президент Владимир Зеленский и глава президентской фракции в ВР Давид Арахамия.

Впрочем, есть две категории таких мечтателей. Первые действительно верят в чушь о возможности ядерного шантажа. Вторые лишь эксплуатируют эту тему в надеждах разблокировать палочку-выручалочку – Будапештский меморандум. Да вот беда – Украина сама обнулила его силу стремлением вступить в НАТО (в меморандуме прописан внеблоковый и нейтральный статус Украины).

***

Все вышеописанное не означает, что за 30 лет Украине нечем похвастаться. Но когда речь заходит о государстве, то действительно нечем. Украина потеряла территорию и население, отказалась от рынков и промышленности в обмен на призрачные перспективы и обещания. Большая часть перечисленных тут суперпроектов обернулась пшиком, пожрав время и ресурсы. В каком-то смысле Украина до сих пор находится в 1991 году – но с обветшавшей инфраструктурой, обнуленным потенциалом и окончательно разуверившимся населением, голосующим за все новое и против всего старого.

Взгляд